Рассказы о святых
Чудный помощник
Я вижу, братья, новое солнце, восходящее над землею и приносящее сладостное утешение скорбящим. Он будет усердным помощником всем бедствующим.
Житие Святителя Николая
1
Святителя Николая Мирликийского очень почитал один старый константинопольский ремесленник.
Его жизнь была трудна. Нелегко доставался ему кусок хлеба, и не обилен, не сладок был этот кусок.
Весь свой век перебивался он изо дня в день. То работы было мало, то платили плохо, то вовсе не платили. И во всех горестях ремесленник обращался к Святителю и Чудотворцу Николаю. Рассказы о том, как святитель жалел бедных и спасал несчастных, запали глубоко в душу бедняги.
За то, что святитель при жизни был близок всем обездоленным, утешал всякую скорбь, ремесленник любил его так, как будто он помогал ему самому.
И эти добродетели, какие труженик жаждал найти в людях и которые он нашел в Святителе Николае, сделали никогда не виденного им, давно отошедшего человека самым близким и дорогим.
Каждый год ремесленник с нетерпением ждал дня этого святого. Казалось, что милосердный помощник был тогда особенно близок к тем, для которых жизнь была злой мачехой.
Приближался праздник Святителя Николая. В этот день бедняк привык жертвовать в церковь свечи, делиться, чем мог, с другими, более бедными людьми. Но теперь праздник было нечем ознаменовать — и старик грустил.
Наконец, он сказал жене:
— Близок день заступника нашего, Святителя Николая, а нам нечем его отпраздновать.
Его жена была всю жизнь верной спутницей мужа и разделяла с ним благоговение к святителю:
— Нам недолго жить на свете, детей у нас нет, не для кого беречь наследство. Продадим же последнее, чтобы угодить Богу и Его Чудотворцу. У нас есть ковер — продай его на рынке и купи все нужное для праздника.
Старик согласился и пошел продавать ковер.
На торговой площади ему навстречу попался старец. Он был одет просто, но во всяком его движении чувствовалось достоинство. Глаза старца выражали и волю, и строгость, но вместе с тем смотрели прямо и сочувственно. Старец спросил ремесленника:
— Куда идешь, любезный друг?
— На торг, — отвечал тот, — продать ковер.
— Сколько просишь? — спросил старец.
— Стоил он восемь золотых, а теперь возьму, что дадут.
Старец дал ему шесть золотых, взял ковер и ушел.
Вскоре тот же величавый старец явился к жене ремесленника, принес ей ковер и сказал:
— Твой муж — мой давнишний друг. Я встретил его на торгу, и он просил меня занести тебе этот ковер. Вот, возьми его. — И старец поспешно вышел.
Женщина была и озадачена, и рассержена поступком мужа. Значит, он не пожелал расстаться с ковром даже для того, чтобы почтить праздник святителя.
Когда муж вернулся, она встретила его упреками.
— Лучше бы ты продал его, — причитала она. — Твой ковер с тобой, но где теперь твоя честная жизнь?
Старик в изумлении не мог выговорить ни слова. Наконец, он заставил жену рассказать, как ковер снова попал к ним. И во время ее рассказа у него будто открылись глаза. Он взглянул на икону в углу: с иконы ему в душу смотрели те же сочувственные и строгие глаза, которые он видел, продавая ковер. Слезы застилали перед ним этот образ, и он закричал, полный невыразимого восторга и умиления:
— Сам святитель купил у нас этот ковер и возвратил его в убогую хижину!
Быстро разнеслась по городу молва о чуде.
Когда ремесленник поговорил с теми, с кем, продавая ковер, стоял на торге, то бывшие неподалеку люди видели ремесленника и думали, что он разговаривает сам с собой. Никакого старца они не видели и не слышали.
Когда о чуде узнал патриарх, то назначил старому ремесленнику содержание из доходов Софийской церкви.
2
Не так, как у ремесленника, протекала жизнь Василия, единственного сына состоятельного Агрика.
Ни в чем мальчику не было отказа. Все богатство отца, множество зависевших от него людей — все было готово ему угождать. В постоянном празднике легко бы загордилась его душа, если бы мать Василия не поддерживала в нем христианскую веру. Через Евангелие вошло в мальчика сострадание к слабым, приветливость, осознание равенства людей. Много хорошего дал мальчику пример Святителя Николая, которого чтили в доме его отца и о котором он слышал с детства.
Каждый год в день святителя Николая, поминая его милосердие к людям, Агрик устраивал две трапезы для убогих и для друзей.
Однажды, когда Василию было шестнадцать лет и наступал праздник Святителя Николая, Агрик поручил сыну со слугами сходить в церковь, отстоять Литургию и вернуться к трапезе домой.
Во время службы церковь окружили сарацины, забрали всех молившихся и отвезли на остров Крит.
Василий был назначен ко двору князя Амиры, и ему поручена была должность виночерпия.
…Уже два года не было вестей от сына.
Наконец, родителям Агрика сказали:
— Что вы горюете, точно нет помощника! Великий Святитель Николай совершил столько чудес на море и на суше, избавил от смерти столько неповинных, поможет и вам.
И очнулся тогда Агрик от непомерной скорби.
— Уже два года мы в печали, — сказал он жене, — и что пользы от слез? Забыли мы о святителе, не ходим к нему на праздник.
Послушай меня, возьмем свечи,елей, пойдем к святому, помолимся ему.
И он вернет нам сына!
Горячо молились они в тот день в храме Святителя Николая, а на чужбине тосковал по родине, молился святителю их сын Василий.
Вернувшись домой из церкви, Агрик с женой вдруг услышали громкий лай собак. Они с гостями вышли во двор. Там стоял человек в сарацинской одежде, в руке он держал бокал, полный вина.
Агрик не верил своим глазам и еле смог выговорить:
— Сын, ты ли это, или тень твоя?
— Это я, — сказал Василий, и отец раскрыл ему объятия.
Когда они немного пришли в себя, Агрик спросил сына, как ему удалось бежать.
— Я не бежал, — отвечал Василий. — Я только что стоял перед Амирой и наливал ему в этот бокал вино. Вдруг кто-то сильный подхватил меня, и я понесся, точно по ветру, и только тогда узнал великого Чудотворца Николая.
Обидчик инока
Из жизни преподобного Варлаама Хутынского
Много с тех пор минуло времени. На берегу широкой реки, недалеко от ее истока из зеркальных вод глубокого озера, среди густого девственного леса, приютилась скромная обитель, основанная одним из великих русских святых.
Пустынно было место, избранное подвижником для обители, ничто не нарушало молитвенных трудов здешних иноков.
Обитель была вдали от суетного мира, но знали об аскетической жизни ее братии и великих подвигах старца-игумена и в стольном граде, и в окрестных селениях. Нередко паломники и знатные, и бедные посещали пустынь для молитв и духовных бесед с игуменом, жертвовали от своего достатка на монастырь.
Не по сердцу были старцу эти посещения, нарушали они иноческое уединение, но все же искренно и радушно он встречал каждого.
Принимая посильные жертвы богомольцев, игумен не копил их, а тотчас же отсылал с одним из иноков в соседние селения неимущим или отдавал беднякам, приходившим поклониться святыням обители. Берег старец только дар одного из именитых граждан стольного града — небольшое стадо овец. Оно давало шерсть для выделывания теплой одежды, которой он снабжал всех обездоленных, запрещая пользоваться этой одеждой монастырской братии. Рубище должно быть одеждой инока, давшего обет нестяжания.
Но вскоре горе постигло обитель и окрестные селения. В монастырском лесу появился медведь, и стада крестьян, а вместе с ними и овцы обители становились добычей ненасытного зверя.
Селяне охотились за медведем, но тот каждый раз уходил в лесную чащу, а через несколько дней опять нападал на стада.
Страх охватил селян и братию.
— Отче, — молили они старца, — помоги нам одолеть зверя, верно, за грехи наши послан он.
Улыбнулся старец.
— Маловерные! Ищите помощи в молитве!
А сам после утреннего богослужения, взяв посох, отправился в лес.
Пурпурные лучи раннего солнца позолотили верхушки векового монастырского леса, синеющую даль, гладкую тишь озера и едва заметную зыбь реки.
* * *
…Из лесной чащи вышел игумен; за ним покорно следовал огромный медведь — грозный враг окрестных стад.
— Иди, иди! — говорил ему старец. — Умел зло творить, так умей смиренно и наказание епископское получить. Я, грешный, недостойный инок, не могу, запретить тебе злобствовать, но велика власть святительская!
Казалось, зверь понимал слова старца. Обладавший страшной силой, он, как ягненок, шел за человеком, тело которого было слабо, но дух велик.
Путь был неблизкий. Не один день сменился ночью, пока они вышли на дорогу к стольному граду.
Путники, встречавшиеся им, с ужасом предавались бегству. Ворчал на них зверь, но кроткий взгляд старца усмирял его, и он, несмотря на голод, ибо старец не позволял ему сломать по дороге даже ветку дерева, продолжал следовать за дивным иноком.
Проходили они и селения. И странно, медведя боялись только люди, а животные бестрепетно оставались на месте, точно понимая, что их страшный враг — раб старца, и не посмеет напасть.
Но вот и стольный град.
У ворот смятение: огромный медведь сидит посреди дороги, и никто не решается пройти мимо зверя. Но и здесь, как и в селениях, боятся его только люди; шедшее же в город стадо овец будто и не заметило его.
Смирно сидит зверь. Оставил его старец и не велел идти за ним, пока не позовет на владычный суд. Бросился, было, зверь за иноком, но неведомая сила удержала его.
— Владыка! — Докладывал седой иеромонах, ближайший советник святителя. — Тебя хочет видеть игумен того монастыря, где так процветает жизнь иноческая!
— Зови его! Или нет… я сам встречу игумена, слава о подвигах которого так велика!
И святитель вышел на крыльцо, где смиренно ожидал его старец.
— Благослови, владыка, — сказал он, кланяясь до земли.
— Бог благословит тебя, возлюбленное чадо! Что привело тебя ко мне? Знаю — не любишь ты покидать свою обитель.
— Обидели меня, владыка! И пришел я искать твоего суда вместе с моим обидчиком!
— Ты ли это, — удивился святитель, — известный смирением и подвигами, питаешь вражду к обидевшему тебя!
— Он обидчик не только мой, но и обители моей и окрест ее живущих крестьян!
Еще большее удивился святитель и спросил старца:
— Кто же этот обидчик, и где он?
— Он здесь, у городских ворот, я приведу его к тебе. Но не успел старец оставить владычный двор, как примчались к крыльцу слуги и, соскочив с коней, бросились к ногам архипастыря.
— Дивное дело в городе нашем, владыка! Медведь у городских ворот, и нет возможности отогнать его!
Пускали стрелы, но и тех не страшится!
— Не бойтесь! — тихо сказал старец. — Я приведу его сюда!
И святитель, и слуги в удивлении безмолвствовали, а старец спокойно пошел к воротам.
Привел старец своего обидчика к крыльцу святительскому. Ужаснулся владыка и все окружавшие его.
— Отче игумен, — сказал владыка, — не мне судить обидчика твоего! Если он покорно шел за тобой и повиновался тебе, то над ним властен лишь ты!
— Не во власти моей это.
Ты облечен высоким саном, а я — недостойный инок!
— Какая же обида нанесена тебе этим зверем?
— Нет от него пощады ни монастырскому стаду, ни стадам окрестных селян.
Накажи его запрещением, чтобы он не смел нападать на стада и навсегда оставил пределы моей обители!
И запретил владыка зверю нападать на стада обители и окрестных сел. Вновь до земли поклонился старец и вышел из города вместе со своим обидчиком.
Зверь ушел в лес, и с тех пор и стада поселян, и монастырские овцы были в безопасности.
Благодатный отрок
Нередко можно встретить примеры детского благочестия, стремления подражать подвигам святых отцов. Это бывает в тех благочестивых семьях, где дети воспитываются на чтении житий святых, под покровом храма Божия.
И такое воспитание вносит в юную душу отрадную тишину и спокойствие. В душе ребенка закладываются светлые образы святой жизни по Евангелию Христову, они становятся для него на всю жизнь заветной святыней, к которой с теплым чувством обращается потом человек даже в глубокой старости. И чем сильнее эти святые стремления в детстве, тем больше они освещают впоследствии несовершенство жизни. Они примиряют человека с невзгодами земной жизни, утешают его в трудном пути к Отечеству Небесному.
Таким был Преподобный Сергий Радонежский. В его душе, воспитанной на уроках благочестия, рано раскрылось чувство любви к молитве и готовность к подвигам для угождения Богу. Простое доброе сердце дитяти — это открытая дверь для благодати Божией, потому-то и сказал Господь: «таковых есть Царство Небесное (Мф 19,14). Рано снизошла благодать Божия в сердце отрока Варфоломея (мирское имя Преподобного Сергия). Всей душой Варфоломей полюбил богослужение и не пропускал ни одной церковной службы, а дома проводил время в чтении духовных книг, помогал родителям. Черпая из книг уроки духовной мудрости, он тотчас же старался прилагать их к своей жизни. Варфоломей I понял, что еще в отроческом у возрасте страсти уже начинают проявлять свою губительную силу, и сдержать их стоит немалого труда. А кто хоть раз в юности поддается их влечению, тому тяжело преодолеть их.
И вот благоразумный отрок уклоняется от детских игр, смеха и пустословия, помня, что «со строптивым и сам развратишься» (Пс 17, 27). Потом, сознавая, что воздержание — лучшее средство сдерживать страсти, святой отрок налагает на себя строгий пост: по средам и пятницам он не позволяет себе вкушать ничего, а в остальные дни питается только хлебом и водой. О каких-нибудь других напитках, не говоря уже о вине, он не позволял себе и помыслить всю свою жизнь.
Заботливая мать старалась умерить строгость его поста.
— Не изнуряй себя излишним воздержанием, сын мой, — говорила она, — чтобы тебе не заболеть от истощения сил: тогда и нам немалую скорбь причинишь. Ты еще дитя, твое тело растет; другие дети семь раз на дню поедят, а ты, дитя мое, ешь только раз в день, а то и через день; это тебе не по силам: всякое добро хорошо в меру и в свое время. Вкушай пищу, по крайней мере, вместе с нами.
Но благоразумный отрок кротко отвечал на увещания любящей матери:
— Не стесняй меня в этом, родная моя, чтобы не пришлось поступать против твоей воли. Не отклоняй меня от воздержания, которое так сладостно моей душе; зачем ты советуешь своему сыну неполезное? Ведь вы же сказывали мне, что я еще в колыбели постился по средам и пятницам; как же я могу не понуждать себя угождать Богу, чтобы Он избавил меня от грехов моих?
— Тебе нет еще и двенадцати лет от роду, — возражала ему мать, — а ты говоришь о грехах! Ты избрал благую часть, которая не отнимется у тебя, — что у тебя за грехи?
— Перестань, матушка, — со сдержанным огорчением отвечал ей сын. — Послушай, что говорит Святое Писание: «никто не чист перед Богом, аще и един день жития его будет на земли» (Иов 14, 5).
Мать удивлялась разумным речам сына и, не желая препятствовать, говорила ему:
— Если так, то Господь с тобой, я не хочу стеснять тебя в добром, дитя мое!..
И святой отрок никогда не позволял себе даже отведать каких-нибудь сладких блюд или напитков, следуя мудрому наставлению святителя Василия Великого: «Если хочешь войти в рай, воздержи чрево, избегай пьянства».
Так, укрощая юную плоть воздержанием и трудами для сохранения чистоты душевной и телесной, он ни в чем не выходил из воли своих родителей. Как кроткий и послушный сын, он был истинным утешением для них. «И виден был в нем прежде иноческого образа совершенный инок», — говорит блаженный Епифаний. Поступь его была полна скромности и целомудрия; никто не видел его смеющимся, а если и появлялась иногда кроткая улыбка на его лице, то и она была сдержанна. А чаще лицо его было задумчиво и серьезно; на глазах нередко заметны были слезы — свидетели его сердечного умиления. Его уста никогда не оставляли боговдохновенные псалмы Давида. Всегда тихий и молчаливый, кроткий и смиренный, он со всеми был ласков и обходителен, ни на кого не раздражался, от всех с любовью принимал случайные неприятности. Ходил он в скромной одежде, и если встречал бедняка, то охотно отдавал ему и ее.
Благоговейное устроение юной души Варфоломея, естественно, располагало его искать уединения, где бы он мог, наедине с Богом, изливать в слезной молитве перед Ним святые чувства невинного сердца. Особенно любил он молиться по ночам, иногда совсем проводя их без сна, и все это старался тщательно укрыть от домашних. И какой же детской доверчивостью и пламенной любовью к Богу, какой мудрой простотой дышала его чистая молитва! «Господи, — так взывал он в умилении сердечном, — дай же мне смолоду возлюбить Тебя всем сердцем моим и всей душой моей и поработать единому Тебе, яко к Тебе призе вержен я от утробы матери моей. Отец мой и мать моя — придет время — оставят меня, а Ты прими меня, сделай меня Своим, причти меня к избранному Твоему стаду! Избави меня, Господи, от всякой нечистоты, от всякой скверны душевной и телесной, Сподоби меня творить святыню во страхе Твоем, Господи! К Тебе единому пусть стремится сердце мое; да не усладят меня все сладости мира сего; да не прельстят меня все красоты житейские; к Тебе единому пусть прилепится душа моя, и да восприимет меня десница Твоя… Не попусти мне когда-нибудь возрадоваться радостью мира сего, но исполни меня, Господи, радостью духовной и неизреченной сладостью Божественною; Дух Твой благой да наставит мя на землю праву!»
И каждый, глядя на Варфоломея, любовался им и невольно говорил с удивлением: «Что-то выйдет из этого отрока, которого Бог сподобил такой благодати с раннего детства?»
А отрок становился юношей и, возрастая летами, возрастал и в благочестии. И зарождалось в нем желание иноческого подвига.
Молитва и труд
Однажды преподобный Антоний Великий впал в уныние и предался суетным помыслам. Но, вскоре увидев себя в таком смущенном состоянии духа, он пришел в страх и с пламенною молитвою обратился ко Господу Богу, чтобы Он вразумил и наставил его, как избавиться от смущающих помыслов, как спастись.
Усердная молитва его была услышана. Спустя некоторое время, выйдя из кельи, он увидел незнакомого инока, который сидел за рукоделием, потом встал и молился; помолившись, снова сел за работу; после опять встал и молился. Это был ангел в образе инока, ниспосланный от Бога для наставления преподобного Антония. Святой Антоний внимательно смотрел на действия его, и ангел сказал: «Так поступай и спасешься». Услышав это, преподобный исполнился радости и надежды и с того времени никогда не нарушал правила, преподанного ему ангелом: молился — и вместе с тем трудился и достиг высокой степени совершенства в духовной жизни.
Читатель! Наставление, данное ангелом преподобному Антонию, относится и к тебе. Без молитвы и труда никто не может надеяться получить спасение. Молись и трудись, занимай душу богомыслием и трудись на пользу ближних, во славу Божию.
Святое место
Святой Алипий, диакон Адрианопольской церкви, за свое благочестие, благоразумие и кротость нрава пользовался необыкновенной любовью и доверием епископа, духовенства и прихожан. Ему, несмотря на молодость, поручено было управление церковным имуществом и попечение о бедных. Но сердце Алипия стремилось к безмолвному уединению. Следуя внутреннему влечению, он выпросил благословение у своей матери и тайно ушел из Адрианополя, чтобы скрыться в одной из отдаленных пустынь.
Епископ, узнав об этом, чрезвычайно опечалился, и всё духовенство, равно как и граждане, скорбели о том, что лишились человека, который своим добродетельным житием служил украшением Церкви Божией и приносил ей большую пользу, располагая своим примером и других к добродетельной, богоугодной жизни. Долго искали его и наконец, нашли и убедили — или, правильнее сказать, заставили возвратиться в отечество к прежней общеполезной службе.
Возвратившись против своей воли, преподобный долго и сильно скорбел о том, что его желание не исполнилось, но, наконец, Господь утешил и успокоил его. В сновидении ему явился ангел Божий и сказал: «Не скорби, Алипий, что ты возвращен с желанного тебе пути; знай, что место святое там, где человек живет свято и богоугодно». Утешенный видением, преподобный Алипий перестал скорбеть и с усердием продолжал трудиться в своем звании на пользу ближних.
Небесная Стража
Когда преподобный Кирилл строил Белозерский монастырь, некоторые жители окрестных селений удивлялись скорой работе и воображали, что старец обладает большим богатством. Один помещик, движимый корыстолюбием, вооружил своих людей и послал их ограбить монастырь.
Разбойники дождались ночи, чтобы внезапно напасть на спящих иноков. Когда они подходили к монастырю, то увидели вокруг него множество вооруженных людей. Они решили выждать, но воины не уходили, и разбойники, тщетно прождав до полуночи, ни с чем возвратились домой. Они пришли в следующую ночь, но увидели вокруг монастыря еще больше воинов. Испугавшись, они пошли домой и рассказали обо всем своему помещику. Корыстолюбец, полагая, что в монастырь приходил кто-то из вельмож со свитой, чтобы помолиться и принять благословение от преподобного, послал в монастырь одного из слуг. Он должен был тайно выведать у монахов о вооруженных людях. Когда слуга возвратился с известием, что в монастыре не было ни богомольцев, ни посетителей, помещик испугался. Он понял, что Господь охраняет угодников Своих, и страшась праведного гнева Божия, тотчас отправился к святому Кириллу, со слезами исповедал перед ним свой грех и рассказал ему о чудном видении. Поблагодарив Бога, преподобный простил заблудшего и сказал: «Поверь мне, и другим скажи, что я с самого пострига в монашество ничего не имею, кроме одежды, которую ты видишь на мне, и книг». Помещик, удивленный кротостью преподобного Кирилла, возвратился домой, радуясь и благодаря Бога, что Он не допустил его оскорбить угодника Своего. С того времени помещик стал щедрым благотворителем обители.
Надежда непостыдная
Благочестивый отец семейства собрался по купеческим делам отлучиться из Александрии в Царьград. Опечаленная отъездом мужа жена спросила его: «Кому же ты поручаешь меня и дочь?» — «Госпоже нашей, Пресвятой Богородице», — отвечал он с несомненной надеждой на Заступницу Небесную.
Прошло несколько дней. Когда мать с дочерью сидели за рукоделием, их слуге пришла сатанинская мысль убить госпожу и, захватив дорогие вещи и деньги, бежать. И вот он берет из поварни нож и идет в горницу. Едва он коснулся порога, как вдруг поражен был слепотою и никак не мог двинуться с места. Слуга начал звать к себе госпожу, но она, удивившись такому странному поступку, сказала, что он сам должен прийти к ней. Слуга умолял ее, чтобы она подошла к нему или послала свою дочь; но госпожа, назвав его безумцем, не хотела говорить с ним. Тогда слуга в отчаянии выхватил из-за пазухи нож и поразил себя. На крик госпожи немедленно 40 сбежались соседи; пришла стража и, застав зло дея еще в живых, узнала, что с ним случилось. И все прославили Бога и Заступницу верных, Царицу Небесную.
Сила крестного знамени
Святой Никон в молодости служил в римском войске начальником отряда и отличался необыкновенной храбростью. Отец его воспитан был в язычестве, но мать приняла христианство. Любя военную службу, Никон продолжал ее и после смерти отца. Богобоязненная мать, страшась, чтобы он не умер идолопоклонником, старалась расположить его к христианской вере, но всё было напрасно. Никон ни о чем другом не думал, как только о славе и военных подвигах. Наконец, добрая мать, предавая его на волю Божию, сказала ему от всей полноты любящего сердца: «Сын мой! Если на войне случится тебе быть в опасности, то оградись крестным знамением — и тогда не поразит тебя ни стрела, ни копье, ни меч».
Слова матери имели спасительное действие и вскоре подтвердились. Римские войска выступили против варваров. Сражение было кровопролитное, и победа начинала уже склоняться на сторону неприятеля. Неустрашимый Никон, движимый славою отечества, сражался с необыкновенной храбростью — и вдруг очутился один среди неприятелей. Находясь в столь явной опасности, он вспомнил слова матери и, устремив глаза на небо, перекрестился и воскликнул из глубины сердца: «Христос, Боже всесильный! Яви надо мною в час сей силу Креста Твоего, чтобы отныне и я был рабом Твоим». Он почувствовал в себе необыкновенную силу и, поразив множество неприятелей, ободрил и воодушевил своих. Победа была на стороне римлян, и все войско прославило геройские подвиги Никона. По окончании войны войска были распущены. Никон, возвратившись домой в объятия нежной матери и рассказав ей все случившееся с ним, исполнил данное им обещание и сделался рабом Христовым.
Полководец отшельник
Преподобный Афанасий, пустынножитель Афонской горы, столь прославился благочестием и даром чудотворений, что в монастырь его стекались отовсюду не только простолюдины, но и вельможи, и архиереи, чтобы учиться у него богоугодной жизни. В числе многих прибыл на Афонскую гору грузинский князь Торникий, который долгое время с честью служил в греческих войсках и пользовался славою опытного полководца. Уединенная и строгая жизнь отшельников пленила Торникия; он решил принять монашество и остаток своих дней провести в обители преподобного Афанасия. Греческие воины долго жалели о разлуке с добрым, мужественным и опытным начальником.
После смерти греческого императора Романа II управление государством приняла вдовствующая императрица Зоя. В это время персы стали делать набеги на соседние греческие области и, опустошая их, угрожали всему государству. В этих трудных обстоятельствах императрица, решая, кому поручить войска для отражения персов, вспомнила о Торникии и хотела опять призвать его на службу, но пустынник отказался. Тогда преподобный Афанасий, в присутствии старейших и уважаемых иноков, с отеческою властью сказал ему: «Мы все дети одного отечества, и потому все обязаны защищать его. Обязанность наша — молиться о победе над врагами и молитвами отражать их; но если верховная власть признает нужным употребить на пользу общую и руки наши, и грудь — мы беспрекословно должны повиноваться. Брат возлюбленный, кто думает и поступает иначе, тот прогневляет Бога. Если ты не послушаешь царя, устами которого вещает Сам Господь, то будешь отвечать перед Ним за кровь твоих соотечественников, которых ты мог, но не хотел спасти; будешь отвечать и за разорение и поругания храмов Божиих. Итак, иди с миром и, защищая отечество, охраняй Святую Церковь. Не бойся утратить сладостные для нас часы богомыслия. Моисей предводительствовал войском и беседовал с Богом. В любви к ближнему заключается и любовь к Богу. Дерзну сказать, что любовь к ближнему приятнее Богу, нежели ревностное попечение о спасении только своей души; ибо «никтоже из нас себе живет, и никтоже себе умирает».
Торникий повиновался и, сложив на время монашескую одежду, принял начальство над войском. Поход его был успешен. Разбив в нескольких сражениях персов, он принудил их заключить выгодный для Греции мир. Он возвратился в Царьград. Императрица предлагала ему различные награды, но Торникий просил только средств на устроение Иверского монастыря на Афонской горе. Признательная государыня с радостью исполнила его желание и повелела поставить его архимандритом новосозидаемой обители.
Иверский монастырь существует и доселе. В его ризнице хранятся воинские доспехи Торникия, замечательные по их тяжести и драгоценным украшениям, и свидетельствуют каждому, что можно служить вместе и Царю Небесному, и царю земному.
Чудотворная сила святых икон
В сирийском городе Раммелии один из знатных сарацин вошел вместе с другими из любопытства в церковь Святого Георгия и, увидев священника, читавшего молитвы перед иконою великомученика, сказал: «Посмотрите на безумного, что он делает? Доске поклоняется. Но дайте мне лук и стрелу, я прострелю доску». И тотчас пустил стрелу в икону. Но стрела, вопреки данному ей направлению, поднялась вверх и, падая, пронзила сарацину руку. Рука опухла, и он, стоная от сильной боли, кричал, что умирает.
К счастью, у него в услужении была одна христианка. Призвав ее, он сказал: «Я был в церкви и хотел прострелить икону Георгия, но не получилось, стрела вонзилась мне в руку, и я от нестерпимой боли умираю». Она сказала ему: «И ты думаешь, что хорошо сделал, дерзнув против иконы святого мученика?» — «Да неужели икона имеет такую силу, что я теперь страдаю?» — спросил сарацин. На это служанка отвечала: «Я человек неграмотный и отвечать тебе на это не умею; но позови священника: он даст тебе ответ». По ее совету сарацин, призвав священника, сказал ему: «Я желал бы знать, какую силу имеет та доска, или икона, которой ты в церкви поклонялся?» Священник отвечал: «Я поклонялся не доске, но Богу моему, Создателю всех, и молил изображенного на доске святого великомученика Георгия, чтобы он был ходатаем обо мне пред Богом». — «Если же Георгий не Бог ваш, — спросил сарацин, — то кто же он такой?» — «Он слуга Бога и Господа нашего Иисуса Христа, — сказал священник. — Был человек, нам подобный, но за исповедание имени Христова, мужественно претерпев мучения и смерть, получил от Него благодать творить чудеса. Любя его, мы почитаем и его икону и, глядя как бы на него самого, поклоняемся ей и целуем, подобно тому, как и ты делаешь по смерти твоих родителей и братьев, когда, смотря на их одежды, плачешь и целуешь их. А что иконы, как изображения слуг Божиих, имеют силу, это ты испытал на себе, дерзнув выстрелить в икону святого мученика». — «Что же мне делать? — спросил сарацин. — Посмотри на мою руку: я умираю». — «Если хочешь жить, — сказал священник, — то вели принести икону святого Георгия, поставь ее над постелью и засвети лампаду, пусть она горит всю ночь, а утром возьми из лампады масла и помажь руку. И веруй, что получишь исцеление».
Немедленно святая икона была принесена. Сарацин с радостью встретил ее и, исполнив все, что советовал ему священник, получил исцеление.
Удивленный и обрадованный чудом, он спросил священника: «Нет ли чего написанного в книгах о святом Георгии?» Когда же священник принес книгу и читал ему о жизни и страданиях святого, сарацин, слушая со вниманием и держа в руках икону мученика, со слезами обратился к святому: «Святой Георгий! Ты был юн, но разумен; я стар, но безумен; ты жил немного, но угодил Богу; я дожил до старости и отвержен Всевышним. Помолись Богу своему, чтобы и я был рабом Его». Потом припал к ногам священника и умолял его сподобить его святого крещения. Священник, видя его веру и искреннее желание, но и опасаясь сарацин, крестил его ночью. Приняв крещение, он начал открыто проповедовать Иисуса Христа и принял мученическую смерть от озлобившихся сарацин.
Родительское наставление и Суд Божий
Из-за страшной нужды один отец — для спасения семейства от голодной смерти — решил продать единственного своего сына, юношу благонравного и сильно им любимого. Залившись слезами, он говорил ему: «Сын мой, ты видишь тяжкое наше положение, видишь угрожающую нам голодную смерть. Одно только остается средство к спасению всех нас — продать тебя». Добрый сын спокойно и твердо отвечал: «Родитель, я готов». Когда настало время вести его к одному вельможе, чтобы продать, отец, благословив сына и дав ему наставление служить господину с усердием и верностью, в заключение сказал: «Много горя придется тебе испытать в чужом доме, потому держись крепко Церкви Божией, этой тихой пристани в бурном море жизни, и, сколько будет возможно, не оставляй церковного богослужения; в нем ты найдешь и утешение, и наставление, и подкрепление».
Строго соблюдая родительские наставления, сын приобрел доброе расположение господина своего. Но однажды он нечаянно увидел свою госпожу в преступном и постыдном действии. И хотя он сдержал это в тайне, все равно стал с этой минуты ненавистен и нестерпим для госпожи. Чтобы избавиться от слуги, женщина решила оклеветать его перед своим мужем. Притворившись испуганной, она сказала супругу, что раб имеет злой умысел на жизнь его, и разными хитростями убедила предать слугу смерти. Муж согласился. По тогдашним законам, купивший раба имел полную власть над ним — как над своей собственностью — и без всякого суда мог лишить его жизни.
Встретившись с судьей, господин сказал ему: «Я пришлю к тебе одного из рабов моих с платком; прикажи отсечь ему голову и, завернув в платок, отдай тому, кто придет к тебе за ответом». И тотчас послал осужденного на смерть слугу своего к судье, приказав отдать ему платок.
Юноша, ничего не подозревая, спокойно пошел к судье, но, проходя мимо церкви, услышал богослужение и, согласно родительскому наставлению, зашел помолиться. Богослужение продолжалось, а между тем госпожа, нетерпеливо желая видеть голову ненавистного ей слуги, поспешила послать к судье за ответом любимца своего, участника ее преступления. Этот слуга, проходя мимо церкви и услышав в ней богослужение, тоже остановился — из любопытства. Добрый юноша, увидев своего товарища, спросил его, куда он идет. Тот отвечал: «К судье за ответом. Ты был у него?» — «Нет еще, — отвечал он, — мне хочется дослушать службу. Сделай милость, отнеси ему этот платок вместо меня, а я схожу за ответом».
Товарищ, взяв у него платок, поспешил к судье, — и судья тотчас приказал отсечь ему голову. По окончании божественной службы приходит к судье осужденный на смерть слуга и получает от него что-то завернутое в платок. Как же изумились господин и госпожа, когда увидели в живых того, кого послали на смерть! Но они ужаснулись, когда увидели в платке голову любимого слуги. Узнав, как это произошло, они увидели в этом провидение Божие. И преступная жена раскаялась.
Пути Провидения
ВЦарьграде жил знаменитый вельможа, Ксенофонт. Он обладал большим богатством и был человеком благочестивым: отличался смирением, кротостью и благотворительностью. Богобоязненная жена его Мария во всем подражала ему. Сыновья их, Иоанн и Аркадий, обучаясь разным наукам, воспитывались также в страхе Божием. Знатность их рода и высокие должности, на которые предназначались дети вельмож, требовали хорошего образования, и родители отправили их в Финикию, в город Берит, в котором в то время находилось знаменитое училище правоведения.
При отплытии море было спокойным, но вскоре поднялась сильная буря, и корабельщики должны были спустить паруса. Корабль, обуреваемый волнами, стал наполняться водой. Все пришли в смятение и ужас. Аркадий и Иоанн, представляя себе, что они уже не увидят своих родителей, заливались слезами и молили Бога о спасении. Между тем буря не утихала, а становилась еще сильнее. Тогда корабельщики, не видя никакой надежды на спасение корабля, пересели в лодки. Иоанн и Аркадий, видя бегство корабельщиков и гибель, сняли с себя одежды, чтобы удобнее было плыть, и бросились в море. Слуги последовали их примеру. Ухватившись за обломки корабля, они разнесены были волнами в разные стороны.
Провидению угодно было явить над благочестивыми юношами свою заботу и спасти их. Иоанн был выброшен на берег. Когда он очнулся и увидел себя нагим, то не знал, что ему делать и как явиться в таком виде перед людьми. В раздумье, идя берегом, он увидел монастырь и обрадовался, надеясь там найти пристанище. В монастыре он принят был с братскою любовью и участием в постигшем его бедствии. Там, размышляя о чудном своем спасении и о тихой богоугодной иноческой жизни, он почувствовал к ней расположение. Иноки, полюбившие его, старались еще более утвердить его в этом. И он постригся в монашество. Упражняясь в посте и молитве, он скорбел о брате своем Аркадии, считая его погибшим в море.
Но та же всемощная десница Божия сохранила и Аркадия. Выйдя на берег, он от всего сердца принес благодарение Господу Богу за свое чудное спасение, но сокрушался о неизвестной судьбе брата. Один крестьянин из ближнего селения дал ему одежду и привел к себе в дом. Подкрепившись пищей, он пошел в ближайшую церковь и долго со слезами молился о своем брате. Потом от усталости сел подле церкви и заснул. В сновидении является ему брат Иоанн и говорит: «Зачем ты, любезный брат, так сокрушаешься обо мне? По милости Божией я жив и здоров!» Проснувшись и поверив сновидению, Аркадий Чрезвычайно обрадовался и, воссылая благодарение Богу, хотел было возвратиться в Царьград, но мысль, что он придет без брата и крайне опечалит своих родителей, остановила его. Припоминая, как отец уважал иноческую жизнь, он сказал себе: «Пойду в монастырь». И он отправился в Иерусалим поклониться святым местам. Выйдя из Иерусалима с намерением поселиться в каком-либо монастыре, он встретил благочестивого, украшенного сединами инока и просил его помолиться о нем, потому что он в большом горе. На это старец сказал: «Не печалься, чадо; брат твой жив, и ты увидишь его, он в монастыре». Изумленный прозорливостью старца, Аркадий сказал: «Если так, то прошу тебя, введи и меня в иноческий чин». И старец взял Аркадия с собой в лавру Святого Харитона, постриг его и, преподав юноше наставление, как проходить иноческую жизнь, удалился, обещая увидеться с ним через три года.
Прошло два года по отбытии из Царьграда Иоанна и Аркадия. Родители, не получая о них никакого известия, послали одного из рабов своих в Верит, чтобы узнать, здоровы ли они. В Берите посланный узнал, что они там вовсе не были, и решил отправиться в Афины, поискать там. Но их не было и в Афинах. Возвращаясь в Царьград в смущении и печали, он встретил инока. Всматриваясь в лицо инока, он узнал в нем своего собрата, одного из числа тех рабов Ксенофонтовых, которые вместе с Иоанном и Аркадием отправились в Верит. После радостного свидания посланный спросил инока: «Что с тобой сделалось, почему ты облекся в иноческий образ, и где господа наши, которых я нигде не мог отыскать?» Инок вздохнул и, прослезившись, рассказал ему, что все, кроме него, потонули в море, и что поэтому он решил лучше скрыться навсегда в монастыре, нежели возвратиться к господам своим с такой ужасной вестью, а теперь он идет в Иерусалим на поклонение святым местам. Верный раб поражен был этой вестью и не знал, как ему явиться домой. Но тут посторонние люди посоветовали ему непременно идти и рассказать все господам.
Кто может изобразить скорбь Ксенофонта и Марии, когда они узнали о смерти своих детей! Но благочестивая чета не предалась скорби, а излила ее в слезах пред Богом. Целую ночь они молились и плакали. Когда же под утро заснули, то во сне увидели детей, предстоящих Иисусу Христу с великою славою. Пробудившись от сна и рассказав друг другу свои сновидения, они заключили, что дети их живы и служат Господу Богу в иноческом звании. И в то время как они взаимно старались друг друга утешить в печали и подкрепить, Ксенофонт сказал Марии: «Друг мой! Мне думается, что наши дети в Иерусалиме; пойдем и мы туда, поклонимся святым местам:
может быть, мы там найдем их».
И вот они, раздав много милостыни, отправились в Иерусалим и обошли святые места. Затем пошли и по всем окрестным монастырям в надежде найти детей; но нигде не находили их. Когда же они отправились в страны Иорданские, то на дороге встретили того прозорливого старца, который постриг в монашество Аркадия, и просили его помолиться за них. Старец, сотворив молитвы, сказал: «Кто привел Ксенофонта и Марию в Иерусалим, как не любовь к детям? Но не скорбите: дети ваши живы; идите, куда вы идете. А когда воротитесь во Святой град, тогда увидите детей ваших». После этого Ксенофонт и Мария пошли на Иордан, а прозорливый старец пошел во Святой град. Когда же он в Иерусалиме, помолившись в церкви Воскресения Христова, сидел близ Голгофы и отдыхал, тогда инок Иоанн, сын Ксенофонта и Марии, пришедший из своего монастыря на поклонение Гробу Господню, подошел к нему и поклонился. Старец, благословляя его, сказал: «Где ты был доселе, Иоанн? Родители твои ищут тебя, как и ты ищешь брата своего». Иоанн удивился, что этот старец все знает, и стал умолять его, чтобы он открыл ему, жив ли брат его, а если жив, то где находится. Тогда старец сказал: «Сядь подле меня и скоро увидишь брата». Спустя немного времени пришел другой брат — инок Аркадий, бледный и сухой от строгого воздержания и иноческих трудов и, упав к ногам своего старца, сказал: «Отче! Ты оставил свою ниву, не посещая ее уже третье лето; много выросло на ней без тебя терний и волчцов, и немало надобно будет потрудиться, чтобы очистить ее». — «Нет, — отвечал старец, — я посещаю ее и верую Господу, что на ней не терния, не волчцы, а зрелая пшеница, достойная трапезы Царя царствующих. Сядь подле меня». Когда Аркадий сел, старец, помолчав немного, спросил Иоанна: «Из какого ты места, брат Иоанн, и из какого рода?»
Когда Иоанн начал рассказывать о своей родне, то Аркадий, всматриваясь в его лицо, узнал в нем своего брата и от сильного чувства братской любви, не дав ему окончить рассказ, воскликнул: «Отче! Это брат мой, Иоанн!» И бросились братья обнимать и целовать друг друга.
Через два дня возвратились от Иордана в Иерусалим Ксенофонт и Мария и, встретив у Гроба Господня того прозорливого старца, просили его исполнить обещание и показать им детей. Дети были подле старца, но старец приказал им ничего не говорить и стоять, потупя глаза в землю, чтобы их не узнали. Братья тотчас узнали своих родителей и несказанно обрадовались, но родители не могли узнать их, потому что они были в монашеской одежде и даже лица их изменились от иноческих подвигов. Старец сказал Ксенофонту и Марии: «Пойдите в вашу гостиницу и приготовьте трапезу; мы придем разделить ее с вами, и тогда я скажу вам, где ваши дети». Обрадованные родители поспешили исполнить его волю.
За трапезой Ксенофонт и Мария, занимаясь со старцем спасительной беседой, спросили его, как живут их дети. «Хорошо, трудятся для своего спасения», — отвечал старец. «Ах! Какие прекрасные у тебя ученики, — сказал ему Ксенофонт. — Как только мы увидели их, то обрадовались им, как родным детям. О, если бы и наши дети были такие!»
Тогда старец сказал Аркадию: «Чадо, расскажи нам, где ты родился и воспитался и откуда пришел сюда?» Когда Аркадий начал рассказывать, то родители тотчас узнали в них своих детей и воскликнули: «Это наши дети! О, наши дети!» И обнимая их, целовали и плакали от радости. Прослезился и старец.
Насладившись лицезрением своих детей и воссылая сердечное благодарение Богу за ниспосланную им радость, Ксенофонт и Мария начали рассуждать между собой, для кого им теперь жить на свете и для кого сберегать имение. И, наконец, решили последовать примеру детей. Продали свое имение и раздали бедным; рабам дали свободу и от руки прозорливого старца приняли пострижение в иночество. Все они просияли верою и святою жизнью, а Ксенофонт и Мария сподобились от Бога и дара чудотворения.
Истинная дружба
В царствование Декия были в Армении два благородных воина, Неарх и Полиевкт, которых скрепляла такая дружба, какая не встречается и между родными братьями. Неарх был христианин, твердый в вере и благочестии, а Полиевкт — язычник. Впрочем, он был человек добродетельный, имел большое уважение к христианству и соблюдал даже христианские обычаи, но не принадлежал к Церкви Христовой, без которой нет спасения. Желая обратить его к христианской вере, Неарх часто читал ему Божественное Писание, а также открывал пред ним языческие заблуждения; но час его обращения на путь еще не пришел. Между тем началось гонение на христиан: везде по улицам читали повеление Декия, чтобы все поклонялись идолам и чтобы ослушников повеления принуждать к тому жестокими муками. Неарх, как верный раб Христов, приготовляясь к смерти, начал скорбеть и сокрушаться о друге своем, думая, что он убоится мук и навсегда останется в языческом нечестии. Скорбь его была велика. Сколько ни спрашивал его Полиевкт, о чем он так сокрушается, Неарх не открывал ему причины своей скорби.
Наконец, после настоятельных просьб Полиевкт сказал ему: «Чем я так жестоко оскорбил тебя и что сделать, чтобы ты простил меня — своего друга?» Тогда Неарх, со слезами на глазах и с глубоким вздохом, отвечал ему: «Друг мой! Мысль о разрыве нашей дружбы приводит меня в уныние». Огорченный до глубины сердца, Полиевкт ска-зал: «Как может это статься и зачем говоришь такие слова? Наша дружба так крепка, что и смерть не может разлучить нас». — «Но, любезнейший друг мой, — отвечал Неарх, — то, что приводит меня в смущение и скорбь, что должно разлучить нас, ужаснее естественной смерти». Полиевкт не понял сказанного и бросился обнимать и умолять друга: «Неарх! Скажи мне ясно, не могу более выносить твоего молчания. Или скажи, или тотчас увидишь меня лежащего на земле бездыханным». — «Царское повеление, любезный Полиевкт, должно разлучить нас, — сказал Неарх. — Я — христианин, а ты — поклонник идолов. Когда возьмут меня, чтобы предать смерти, ты отречешься от меня». Услышав это, Полиевкт, озаренный светом благодати Божией, сказал: «Не бойся, любезный друг! Мы не разлучимся. Слава Христу, Богу истинному! С этой минуты я исповедую себя рабом Его».
Ни уговоры, ни угрозы начальников, ни слезы жены и родных не могли склонить его к отречению от Христа, за исповедание Которого он осужден был на смерть. Когда его вели на казнь, он, увидев в народе Неарха, радостно воскликнул: «Спасайся, возлюбленный мой друг; помни завет любви, утвержденный между нами!»
Доброе слово
Однажды преподобный Макарий отправился со своим учеником на гору Нитрийскую посетить тамошних братьев. Когда они подходили к горе, он послал ученика вперед. Дорогою ученик встретил языческого жреца, несущего на плечах большое бревно, и по неразумной ревности закричал: «Послушай, послушай, демон, куда идешь?» Жрец, рассердившись, так сильно ударил его, что поверг на землю и оставил едва живого. Подняв бревно и продолжая путь, жрец вскоре встретился со святым Макарием.
«Будь здрав, будь здрав, трудолюбче!» — приветствовал его святой Макарий. Удивленный таким приветствием, жрец спросил его: «Что ты находишь во мне доброго, почему приветствуешь такими словами?» — «Я вижу, — отвечал старец, — что ты трудишься». — «Твои слова, отче, привели меня в умиление, — сказал жрец. — Я познаю в тебе человека Божия. Напротив, другой инок, встретившись со мною, так озлобил меня, что я прибил его». Жрец припал к ногам преподобного и сказал: «Не отойду от тебя, отче, доколе не сделаешь меня христианином и иноком». Продолжая путь, они нашли едва живого ученика и принесли его в церковь. Нитрийские старцы, увидев преподобного Макария, идущего со жрецом идольским, удивились, но, когда узнали о случившемся, прославили Бога. Вскоре жрец принял святое крещение и сделался иноком, и многие из язычников, последовав его примеру, сделались христианами.
Преподобный Макарий часто говаривал братии, что злое слово и добрых людей делает иногда злыми, а доброе слово и злых делает добрыми.
Разница между врагами личными и общественными
Если Христос — Бог ваш, — сказали сарацинские мудрецы святому Константину, — то от чего вы не поступаете так, как Он повелевает вам? Он повелевает вам молиться за врагов, добро творить ненавидящим и гонящим вас; а вы поступаете напротив того. Если кто обидит вас, то вы берете оружие, выходите на брань и убиваете». Выслушав это, Константин спросил у них: «Если в каком-либо законе будут написаны две заповеди, то кого можно назвать истинным исполнителем закона? Того ли, кто исполняет одну заповедь, или того, кто исполняет обе?» — «Конечно, тот лучше, — отвечали сарацины, — кто исполняет обе заповеди».
Тогда святой Константин сказал им: «Христос Бог наш, повелев нам молиться за обидящих нас, сказал также, что большей любви не может показать в этой жизни тот, кто положит душу свою за друзей своих. Поэтому мы терпим обиды, причиняемые каждому из нас лично, но наших друзей и братьев, наше отечество — защищаем, полагая за него, по заповеди Спасителя, души свои».
Грех непослушания
Когда пустынная обитель преподобного Евфимия обратилась в многолюдную лавру, эконом, закупив для монастыря домашних животных, просил одного из братий, по имени Авксентий, принять на себя должность пастуха, находя его более других способным к этому. Авксентий отказался. Пригласив двух пресвитеров, эконом вместе с ними упрашивал Авксентия принять предлагаемую ему должность, но он не послушался и их. Эконом рассказал о непослушании Авксентия преподобному Евфимию. Преподобный, призвав непослушного инока, в присутствии старцев сказал ему: «Послушай нас, чадо, прими предлагаемую тебе службу». Но он отвечал: «Не могу, честный отче, потому что при этой должности я не могу быть в безмолвии и богомыслии и, оставаясь долгое время вне монастыря, могу впасть в грехи». — «Мы будем за тебя молиться Богу, — сказал преподобный Евфимий, — чтобы Он сохранил тебя от всякого зла. Он знает, что ты из угождения Ему служишь рабам Его. Послушай Господа, Который говорит: «не приидох, да послужат Ми, но да послужу им».
Но Авксентий остался непреклонным. Тогда преподобный сказал ему: «Чадо! Мы советуем тебе то, что послужило бы тебе на пользу; ты не слушаешься — так увидишь, какие последствия бывают от непослушания». Не успел еще преподобный выговорить это, как Авксентий упал на землю и затрясся. Предстоящие старцы, испугавшись, начали умолять преподобного Евфимия, чтобы он испросил ему прощение от Бога.
Преподобный поднял Авксентия и, оградив крестным знамением, исцелил его. Когда же Авксентий пришел в себя, то упал к ногам старца и просил прощения. Тогда преподобный сказал ему: «Послушания Бог требует больше, чем жертвы; ослушание же причиняет смерть». И потом, помолившись о нем, благословил его и сказал: се здрав еси, к тому не согрешай, да не горше ти что будет. Авксентий со всем усердием принялся за пастушескую работу на общую пользу.
Мудрый совет
Мануил, один из цареградских вельмож, тяжко занемог и, не получая долгое время никакой пользы от врачей, уже отчаивался в своем выздоровлении. Тогда, желая прежде смерти отречься от мира, он призвал к себе преподобного Николая, игумена Студийского монастыря, и просил облечь его в ангельский образ. Но прозорливый Николай отвечал ему: «Чадо! Это не будет тебе на пользу. Скоро Бог исцелит тебя от болезни, ты будешь проходить высокие должности и много сделаешь добра; после того я постригу тебя в иноческий образ, чтобы ты отошел ко Господу с добрыми делами».
И сбылось предсказание святого. Вскоре Мануил выздоровел и много лет исправлял важные государственные должности с усердием и ревностью на пользу отечеству и совершил много добрых дел. Когда же достиг преклонных лет и почувствовал ослабление сил, тогда был пострижен преподобным Николаем.
Ревность святого апостола Иоанна о спасении ближнего
Святой апостол Иоанн, обходя малоазийские церкви со словом назидания и утешения, заметил в одном городе, недалеко от Ефеса, среди своих слушателей юношу, видного собой, прекрасного лицом, с огненным взором — и, по окончании беседы обратившись к местному епископу, сказал: «Этого юношу я особенно поручаю тебе в присутствии Церкви и пред Христом-свидетелем».
Епископ обещал приложить все старания: взял юношу к себе в дом, воспитывал его, заботился о нем с отеческой нежностью и наконец просветил его святым крещением. Со временем, доверяя ему и считая его утвержденным в правилах веры, он уже меньше стал смотреть за ним и заботиться о нем.
Оставшись без надзора, юноша имел несчастье познакомиться с молодыми людьми одних с ним лет, неблаговоспитанными, праздными и буйными. Сначала они завлекли его в свое общество тем, что устраивали для него богатые пиры и приучали к разным играм, потом к пьянству и распутству, затем к воровству, и, наконец, вовлекли его в страшные преступления. Он, как дикий и могучий конь, сбившись однажды с прямого пути и закусив удила, все быстрее и быстрее несся к пропасти. Будучи уверен в своей погибели, он решился на самые ужасные злодеяния, чтобы вполне уже разделить страшную судьбу с сообщниками. Покорив их своей власти и составив из них шайку разбойников, он стал начальствовать над ней и всех превзошел зверством, кровожадностью и бесчеловечием.
Спустя некоторое время святой апостол Иоанн приглашен был в тот город. Устроив все важные дела, он обратился к епископу: «Отдай же нам залог, который я и Спаситель вручили тебе в присутствии Церкви, тобою управляемой».
Епископ сначала изумился, думая, не оклеветали ли его в присвоении каких-либо денег, в чем он совершенно был неповинен. Видя его недоумение, святой Иоанн сказал: «Я хочу знать о юноше, о душе брата нашего». Тогда старец тяжко вздохнул и со слезами произнес: «Он умер!» — «Как? Какой смертью?» — спросил апостол. «Для Бога умер! — отвечал епископ. — Сделался развратным, злым и даже главарем разбойников. И теперь, совсем оставив Церковь, он поселился на соседней горе со своей шайкой».
Пораженный горестной вестью, апостол вздохнул и воскликнул: «Доброго же стража оставил я душе брата нашего! Дай мне коня! Пусть кто-нибудь проводит меня».
Тотчас же он отправился в путь. Недалеко от указанного места разбойники схватили его и повели к главарю, но он не сопротивлялся: «Я за тем и пришел, чтобы вы отвели меня к своему начальнику». Юноша, увидев святого Иоанна, от стыда бросился бежать.
Апостол, несмотря на старость, собрал все силы, погнался за ним и кричал: «Что ты бежишь от меня, сын мой, — от своего отца, от безоружного, от старика? Пожалей меня! Еще есть надежда спастись: сам буду отвечать за тебя Христу. Я готов, если нужно, умереть за тебя, как и Господь умер за нас! Остановись!»
Услышав это, юноша остановился, бросил оружие и горько заплакал. Апостол уверял его, что грехи прощаются всем, умолял покаяться, даже пал на колени. И таким образом опять привел юношу в Церковь.
После этого святой апостол Иоанн начал усердно молиться за него Богу, вместе с ним проходил подвиги покаяния, успокаивал его назидательными беседами и не удалился, пока совершенно уже не возвратил его в лоно Церкви.
Мученическая кончина святого апостола Андрея
Когда святой апостол Андрей за проповедь евангельскую осужден был на крестную смерть и его вели на место казни, то он, увидев издали приготовленный для него крест, воззвал к нему: «Радуйся, кресте, плотию Христа освященный, и членами Его, как Маргаритами, украшенный! Прежде нежели взошел на тебя Господь мой, ты страшен был для земных; но теперь, когда ты вместил в себя любовь небесную, быть распростертым на тебе есть дар. Знают верные, сколько сокрыто в тебе щедрот, сколько уготовано наград! Безбоязненно и весело я иду к тебе, но и ты с весельем и радостью прими меня — ученика, распявшегося на тебе. О блаженный кресте, приявший великолепие и красоту от членов Господа! Возьми меня от среды человеков и вручи Учителю моему. Пусть от тебя получит меня Тот, Кто через тебя искупил меня». Сказав это, он скинул с себя одежду и отдал ее исполнителям казни. Они подняли его на крест.
На это зрелище стеклось множество народа, и все кричали: «Неправедная казнь!» — и начали возмущаться. Но святой Андрей утишил волнение. Среди ужасных страданий на кресте он увещевал верных хранить тишину и спокойствие и не возмущаться против власти, но безропотно переносить временные страдания, потому что они ничего не значат в сравнении с вечным воздаянием. Не переставал поучать, доколе смерть не сомкнула его уст.
Отзыв (0)