Проповеди (на двунадесятые праздники, воскресные дни и дни святых). I. Проповеди на двунадесятые праздники (беседы и слова на великие Господские и Богородичные праздники). Проповеди на Святую Пасху.

В. ПРОПОВѢДИ СВ. ІОАННА ЗЛАТОУСТА

(на двунадесятые праздники, воскресные дни и дни святыхъ).

I. Проповѣди на двунадесятые праздники.

Проповѣди на св. Пасху.

Святая православная Церковь начинаетъ свой годичный кругъ съ дня пресвѣтлаго Христова воскресенія. На этотъ великій «цвѣтоносный» день мы помѣщаемъ всего тринадцать словъ и бесѣдъ св. Іоанна Златоуста, которыя даютъ полную, исчерпывающую, картину великаго христіанскаго праздника. Подробное заглавіе этихъ твореній, а также и другія, относящіяся до нихъ свѣдѣнія, помѣщаются нами въ подстрочныхъ примѣчаніяхъ къ каждому изъ нихъ. Первымъ мы помѣщаемъ замѣчательное, но красотѣ и силѣ выразительности, извѣстное «Огласительное слово» св. Iоанна Златоуста, которое произносится — по предписанію церковнаго устава — въ концѣ свѣтлой пасхальной утрени. «Огласительное слово» св. Iоанна Златоуста представляетъ собою блестящій образецъ ораторскаго искусства: это — какъ бы художественно построенное зданіе, въ которомъ нашъ взоръ не можетъ достаточно насладиться самою тонкою симметріею частей. Избранная тема развита въ высшей степени послѣдовательно, и каждой подробности дано опредѣленное, ей принадлежащее, мѣсто. Предъ слушателемъ какъ бы открывается царскій чертогъ, посрединѣ котораго находится столъ, наполненный всякими яствами; въ самомъ чертогѣ еще нѣтъ никого, кромѣ Домовладыки: гости толпятся предъ входомъ и стоятъ въ порядкѣ, въ какомъ пришли. И, вотъ — Домовладыка приглашаетъ гостей: сначала благоразумныхъ рабовъ, потомъ постившихся, работавшихъ съ перваго часа, пришедшихъ послѣ третьяго и шестого часа, не пришедшихъ и въ девятый и, наконецъ, явившихся только въ одиннадцатый часъ. Соотвѣтственно этому усердію гостей, мѣняется самый тонъ приглашенія и, говоря музыкальнымъ языкомъ, восходитъ отъ нижняго до до верхняго. Это — первый моментъ картины. Во второмъ моментѣ изображается ласковый пріемъ гостей уже въ чертогѣ; но ласковость принимающаго разнообразится по тону. Степень вниманія Домовладыки идетъ все въ восходящемъ порядкѣ (пріемлетъ, упокоеваетъ, милуетъ, угождаетъ), но со средины низкіе тоны начинаютъ чередоваться съ высокими (даетъ, дарствуетъ, почитаетъ, хвалитъ). Эти оба момента составляютъ первую часть поученія. Въ третьемъ моментѣ гостямъ, передъ тѣмъ, какъ сѣсть за столъ, внушаются положительныя чувства, соотвѣтственно состоянію каждаго; высокіе и низкіе тоны въ выраженіи этого чувства чередуются между собою (мзду пріимите, ликуйте, почтите, возвеселитеся, насладитеся). Въ четвертомъ моментѣ представляется, что гости уже за столомъ, и Домовладыка успокаиваетъ ихъ насчетъ отбѣгшей опасности; тоны ободренія опять идутъ въ восходящемъ порядкѣ (никто же да рыдаетъ, никтоже да плачетъ, никтоже да убоится); на послѣдней ступени повышенія голоса изгоняется изъ сердца даже боязнь смерти, и самыя доказательства этого ободренія снова идутъ въ восходящемъ порядкѣ (свободи, угаси, плѣни, огорчи). Въ пятомъ моментѣ ораторъ, какъ бы отъ лица всѣхъ присутствующихъ гостей, изображаетъ плоды воскресенія Христова, своею мыслью спускается въ адъ, восходитъ на небо и остается на землѣ (падоша демони, радуются ангели, мертвый ниединъ во гробѣ). Три эти момента составляютъ вторую часть поученія... Главная мысль, на которой построено все содержаніе — воскресеніе Христа изъ мертвыхъ, торжество всемірное, всерадостное. — Христосъ Спаситель воскресеніемъ Своимъ побѣдилъ смерть, тяготѣвшую надъ человѣчествомъ послѣ грѣхопаденія Адамова, и всѣхъ насъ зоветъ къ миру и любви. Поэтому — и читается это слово, до предписанію церковнаго устава, на утрени св. Пасхи, непосредственно послѣ пасхальной стихиры: «Воскресенія день, и просвѣтимся торжествомъ...»; и, между прочимъ, по прочтеніи этого слова полагается пѣть тропарь св. Iоанну Златоусту («Устъ твоихъ яко же свѣтлость огня...»), въ то время, какъ оставляется въ этотъ день служба какому бы то ни было прилучившемуся великому святому... И было бы святотатствомъ со стороны даже даровитыхъ церковныхъ проповѣдниковъ въ этотъ день, вмѣсто неподражаемаго слова Златоуста, произносить свое: вслѣдствіе глубокаго уваженія къ святителю въ Россіи, въ обычай вошло русскимъ проповѣдникамъ произносить свои слова на вечернѣ въ первый день св. Пасхи.

Печатается по изданію: Творенія иже во святыхъ отца нашего Іоанна Златоуста, Архіепископа Константинопольскаго. – Томъ шестой. – Безплатное приложеніе къ журналу «Русскій паломникъ» за 1916 г. – Издательство П. П. Сойкина, Петроградъ, 1916. – С. 37-38.

Огласительное слово [1].

Аще кто благочеcтивъ и боголюбивъ, да насладится сего добраго и свѣтлаго торжества. Аще кто рабъ благоразумный, да внидетъ радуяся въ радость Господа своего. Аще кто потрудися постяся, да воспріиметъ нынѣ динарій [2]. Аще кто отъ перваго часа дѣлалъ есть, да пріиметъ днесь праведный долгъ [3]. Аще кто по третіемъ часѣ пріиде, благодаря да празднуетъ. Аще кто по шестомъ часѣ достиже, ничтоже да сумнится, ибо ничимже отщетѣвается [4]. Аще кто лишися и девятаго часа, да приступитъ ничтоже сумняся, ничтоже бояся. Аще кто точію достиже и во единодесятый часъ, да не устрашится замедленія: любочестивъ бо сый Владыка, пріемлетъ послѣдняго, якоже и перваго: упокоеваетъ [5] въ единодесятый часъ пришедшаго, якоже дѣлавшаго отъ перваго часа: и послѣдняго милуетъ, и первому угождаетъ, и оному даетъ, и сему дарствуетъ. И дѣла пріемлетъ, и намѣреніе цѣлуетъ [6], и дѣяніе почитаетъ, и предложеніе [7] хвалитъ. Тѣмже убо внидите вси въ радость Господа своего: и первіи и вторіи, мзду пріимите. Богатіи и убозіи, другъ со другомъ ликуйте. Воздержницы и лѣнивіи, день почтите. Постившіися и непостившіися, возвеселитеся днесь. Трапеза исполнена [8], насладитеся вси. Телецъ упитанный, никтоже да изыдетъ алчай: вси насладитеся пира вѣры, вси воспріимите [9] богатство благости. Никтоже да рыдаетъ убожества [10], явися бо общее царство. Никтоже да плачетъ прегрѣшеній, прощеніе бо отъ гроба возсія. Никтоже да убоится смерти, свободи бо насъ Спасова смерть, угаси ю [11], Иже отъ нея держимый. Плѣни ада, сошедый во адъ! Огорчи его, вкусивша [12] плоти Его. И сіе предпріемый [13] Исаія возопи: адъ, глаголетъ, огорчися, срѣтъ Тя долѣ [14]. Огорчися, ибо упразднися. Огорчися, ибо поруганъ бысть. Огорчися, ибо умертвися. Огорчися, ибо низложися. Огорчися, ибо связася. Пріятъ тѣло, и Богу приразися. Пріятъ землю, и срѣте небо. Пріятъ, еже видяше, и впаде, во еже не видяше. Гдѣ твое, смерте, жало? Гдѣ твоя, аде, побѣда? Воскресе Христосъ, и ты низверглся еси. Воскресе Христосъ, и падоша демони. Воскресе Христосъ, и радуются ангели. Воскресе Христосъ, и жизнь жительствуетъ [15]. Воскресе Христосъ, и мертвый ни единъ во гробѣ: Христосъ бо воставъ отъ мертвыхъ, начатокъ усопшихъ бысть. Тому слава и держава, во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Полное заглавіе огласительнаго слова слѣдующее: «Слово огласительное во святый и свѣтоносный день преславнаго и спасительнаго Христа Бога нашего воскресенія иже въ святыхъ отца нашего Іоанна, архіепископа Константинопольскаго, Златоустато». Такъ, именно, надписывается это слово во всѣхъ памятникахъ церковной письменности и, въ томъ числѣ, самыхъ древнихъ. Поэтому — нѣтъ никакихъ рѣшительно основаній сомнѣваться въ принадлежности этого слова св. Iоанну Златоусту, какъ дѣлаетъ это Минь, относя его къ числу только приписываемыхъ св. Іоанну и помѣщая его, поэтому, въ своей патрологіи въ разрядѣ твореній «сомнительныхъ». Въ виду большой важности огласительнаго слова, мы помѣщаемъ его сначала на славянскомъ языкѣ, какъ оно читается на пасхальной утрени, а затѣмъ уже даемъ его и въ переводѣ на русскій языкъ.
[2] Серебряныя монеты, бывшія поденною платою работникамъ въ виноградникахъ (Матѳ. 20, 2).
[3] Должную плату.
[4] Пусть нисколько не безпопоится, ибо ничего не лишится.
[5] Успокаиваетъ.
[6] Привѣтствуетъ.
[7] Расположеніе.
[8] Обильна.
[9] Пользуйтесь.
[10] Пусть никто не жалуется на бѣдность.
[11] Истребилъ ее.
[12] Который коснулся.
[13] Предузнавъ.
[14] Въ преисподнихъ своихъ.
[15] Водворяется.

Огласительное слово.

Кто благочестивъ и боголюбивъ, — тотъ пусть насладится этимъ прекраснымъ и свѣтлымъ торжествомъ. Кто рабъ благоразумный, — тотъ пусть съ радостію войдетъ въ радость Господа своего (Матѳ. 25, 21). Кто потрудился, постясь, — тотъ пусть возьметъ нынѣ динарій (Матѳ. 20, 13). Кто работалъ съ перваго часа, — тотъ пусть получитъ сегодня должную плату. Кто пришелъ послѣ третьяго часа, — пусть съ благодарностію празднуетъ. Кто успѣлъ придти послѣ шестого часа, — пусть нисколько не безпокоится; ибо ничего не лишится. Кто замедлилъ до девятаго часа, — пусть приступитъ, нисколько не сомнѣваясь (ничего не боясь). Кто успѣлъ придти только въ одиннадцатый часъ, — пусть и тотъ не страшится за свое промедленіе. Ибо щедрый Владыка принимаетъ и послѣдняго, какъ перваго; успокаиваетъ пришедшаго въ одиннадцатый часъ такъ же, какъ и работавшаго съ перваго часа; и послѣдняго милуетъ, и о первомъ печется; и тому даетъ, и этому даруетъ; и дѣла принимаетъ, и намѣреніе привѣтствуетъ; и дѣятельности отдаетъ честь и расположеніе хвалитъ (Матѳ. 20, 1-16). Итакъ, всѣ войдите въ радость Господа нашего; и первые и вторые получите награду; богатые и бѣдные ликуйте другъ съ другомъ; воздержные и нерадивые почтите этотъ день; постившіеся и непостившіеся веселитесь нынѣ. Трапеза обильна, — насыщайтесь всѣ; телецъ великъ, — никто пусть не уходитъ голоднымъ; всѣ наслаждайтесь пиршествомъ вѣры; всѣ пользуйтесь богатствомъ благости. Никто пусть не жалуется на бѣдность; ибо открылось общее царство. Никто пусть не плачетъ о грѣхахъ; ибо изъ гроба возсіяло прощеніе. Никто пусть не боится смерти; ибо освободила насъ смерть Спасителя. Онъ истребилъ ее, бывъ объятъ ею; Онъ опустошилъ адъ, сошедши во адъ; огорчилъ того, который коснулся плоти Его. Объ этомъ и Исаія, предузнавъ, воскликнулъ: Адъ, — говоритъ онъ, — огорчися, срѣтъ тя долѣ (Ис. 14, 9). Онъ огорчился, ибо сталъ празднымъ; огорчился, ибо посрамленъ; огорчился, ибо умерщвленъ; огорчился, ибо низложенъ; огорчился, ибо связанъ. Онъ взялъ тѣло, и нашелъ въ немъ Бога; взялъ землю, и срѣтилъ въ ней небо; взялъ то, что видѣлъ, и подвергся тому, чего не видѣлъ. Гдѣ ти, смерте, жало? Гдѣ ти, аде побѣда (1 Кор. 15, 55)? Воскресъ Христосъ, — и ты низложился; воскресъ Христосъ, — и пали бѣсы; воскресъ Христосъ, — и радуются ангелы; воскресъ Христосъ, — и водворяется жизнь; воскресъ Христосъ, — и мертваго ни одного нѣтъ во гробѣ. Ибо Христось, воскресшій изъ мертвыхъ, — начатокъ умершимъ бысть (1 Кор. 15, 20). Ему слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Бесѣда въ недѣлю Святой Пасхи [1].

Всѣмъ намъ сегодня благовременно воскликнуть словами блаженнаго Давида: Кто возглаголетъ силы Господни, слышаны сотворитъ вся хвалы Его (Псал. 105, 2)? Вотъ, наступилъ у насъ вожделѣнный и спасительный праздникъ, день воскресенія Господа нашего Іисуса Христа, основаніе мира, начало примиренія, прекращеніе враждебныхъ дѣйствій, разрушеніе смерти, пораженіе діавола. Сегодня люди соединились съ ангелами, и облеченные тѣломъ вмѣстѣ съ безтѣлесными силами теперь возносятъ пѣснопѣнія. Сегодня ниспровергнута власть діавола; сегодня разрушены узы смерти, уничтожена побѣда ада; сегодня благовременно сказать также слѣдующее пророческое изреченіе: Гдѣ ти, смерте, жало? Гдѣ ти, аде, побѣда (1 Кор. 15, 55; Ос. 13, 14)? Сегодня нашъ Владыка Христосъ сокруши врата мѣдная (Ис. 45, 2) и поразилъ самое лицо смерти. Что я говорю: лицо? Самое имя ея Онъ измѣнилъ; ибо она уже не называется смертію, но успокоеніемъ и сномъ. Прежде пришествія Христова и крестнаго домостроительства (нашего спасенія) самое названіе смерти было страшно. Такъ, первый человѣкъ за великое наказаніе услышалъ слѣдующій приговоръ: Въ онь же аще день снѣсте, смертію умрете (Быт. 2, 17). И блаженный Іовъ назвалъ ее тѣмъ же именемъ, сказавъ: Смерть мужу покой (Іов. 3, 23). И пророкъ Давидъ сказалъ: Смерть грѣшниковъ люта (Псал. 33, 22). И не только смертію называлось разлученіе души съ тѣломъ, но и адомъ. Послушай, что говоритъ праотецъ Іаковъ: Сведете старость мою съ печалію во адъ (Быт. 42, 38); также пророкъ: Разверзе адъ уста своя (Ис. 5, 14); и еще другой пророкъ говоритъ: Избавилъ еси мя отъ ада преисподнѣйшаго (Псал. 85, 13); и во многихъ мѣстахъ Ветхаго Завѣта найдешь, что переселеніе отсюда называется смертію и адомъ. Когда же Христосъ Богъ нашъ принесенъ былъ въ жертву и совершилось воскресеніе, то человѣколюбивый Владыка отмѣнилъ эти названія и ввелъ въ нашу жизнь новое и дивное устройство: переселеніе отсюда уже называется, вмѣсто смерти, успокоеніемъ и сномъ. Откуда это видно? Послушай Самого Христа, Который говорилъ: Лазарь другъ нашъ успѣ, но иду, да возбужу его (Іоан. 11, 11). Какъ для насъ легко пробудить и поднять спящаго, такъ и для общаго всѣхъ насъ Владыки легко — воскресить. И такъ какъ сказанныя Имъ слова были необычайны и дивны, то и ученики Его не поняли сказаннаго, доколѣ Онъ, снисходя къ ихъ слабости, не выразилъ этого яснѣе. И учитель вселенной, блаженный Павелъ, въ посланіи къ солунянамъ говоритъ: Не хощу васъ невѣдѣти (о усопшихъ), да не скорбите, якоже и прочіи не имущіи упованія (1 Сол. 4, 13); и въ другомъ мѣстѣ: Ибо и (усопшіе) о Христѣ погибоша (1 Кор. 15, 18). И еще: Мы живущіе оставшіи, не имамы предварити усопшихъ (1 Сол. 4, 15). И еще въ другомъ мѣстѣ: Аще бо вѣруемъ, яко Іисусъ умре и воскресе, тако и Богъ (усопшихъ) во Іисусѣ приведетъ съ Нимъ (1 Сол. 4, 14).

Видишь ли, что смерть вездѣ называется успокоеніемъ и сномъ, и что она, прежде имѣвшая лицо страшное, теперь послѣ воскресенія сдѣлалась презираемою? Видишь ли свѣтлый трофей [2] воскресенія? Чрезъ него доставлены намъ безчисленныя блага, чрезъ него разсѣяно бѣсовское обольщеніе, чрезъ него мы посмѣваемся надъ смертію, чрезъ него мы презираемъ настоящую жизнь, чрезъ него мы одушевляемся надеждою благъ будущихъ, чрезъ него мы, облеченные плотію, можемъ быть нисколько не ниже существъ безтѣлесныхъ, если захотимъ. Сегодня совершилась блистательная побѣда; сегодня Владыка нашъ, воздвигнувъ трофей побѣды надъ смертію и ниспровергнувъ власть діавола, чрезъ воскресеніе открылъ намъ путь ко спасенію. Итакъ, всѣ будемъ радоваться, ликовать и веселиться. Хотя Владыка нашъ побѣдилъ и воздвигнулъ трофей побѣды, но и для насъ общая радость и веселіе, ибо все это Онъ совершилъ для нашего спасенія; и чѣмъ побѣдилъ насъ діаволъ, тѣмъ же преодолѣлъ его Христосъ; Онъ принялъ тѣ же самыя оружія и ими поразилъ діавола; а какъ, — послушай. Дѣва, древо и смерть были знаками нашего пораженія; дѣвою была Ева; ибо она еще не познала мужа, когда подверглась искушенію; древомъ было древо познанія добра и зла; смертію было наказаніе Адаму. Видишь ли, какъ дѣва, древо и смерть были знáками нашего пораженія? Посмотри же, какъ потомъ они же сдѣлались орудіями побѣды. Вмѣсто Евы — Марія, вмѣсто древа познанія добра и зла — древо креста, вмѣсто смерти Адама — смерть Господа. Видишь ли, что чѣмъ діаволъ побѣдилъ, тѣмъ же онъ и побѣжденъ? Древомъ побѣдилъ Адама діаволъ, крестомъ поразилъ діавола Христосъ. То древо низринуло человѣка во адъ, а это древо, древо креста, и низринутыхъ туда опять извлекло изъ ада; то заставило пораженнаго скрыться, какъ плѣннаго и нагого [3], а это показало всѣмъ побѣдителя обнаженно пригвонаденнымъ на высотѣ ко кресту. Та смерть подвергла осужденію всѣхъ живущихъ и послѣ Адама, а смерть Христа, поистинѣ, воскресила всѣхъ, жившихъ и прежде Него. Кто возглаголетъ силы Господни, слышаны сотворитъ вся хвалы Его (Псал. 105, 2) ? Чрезъ смерть мы сдѣлались безсмертными, по паденіи возстали, послѣ пораженія стали побѣдителями.

Таковы дѣйствія креста; они — величайшее доказательство воскресенія. Нынѣ ликуютъ ангелы и веселятся всѣ небесныя силы, сорадуясь спасенію всего рода человѣческаго. Ибо если объ одномъ кающемся грѣшникѣ бываетъ радость на небѣ и на землѣ (Лук. 15, 7), то тѣмъ болѣе — о спасеніи вселенной. Нынѣ Христосъ возвелъ въ прежнее достоинство человѣческую природу, освободивъ ее отъ власти діавола. Когда я вижу, что начатокъ мой такъ побѣдилъ смерть, то уже не боюсь, уже не страшусь борьбы, и не взираю на свою немощь, а помышляю о неизреченной силѣ Того, Кто готовъ помогать мнѣ въ борьбѣ. Ибо побѣдившій владычество смерти и уничтожившій всю силу ея — чего не сдѣлаетъ для сроднаго Себѣ, образъ котораго Онъ благоволилъ принять на Себя, по Своему великому человѣколюбію, и въ этомъ образѣ вступить въ борьбу съ діаволомъ? Сегодня во всей вселенной радость и духовное веселіе; сегодня сонмы ангеловъ и лики всѣхъ вышнихъ силъ радуются о спасеніи людей. Представь же, возлюбленный, величіе этой радости, когда и вышнія силы торжествуютъ вмѣстѣ съ нами; ибо и онѣ сорадуются нашимъ благамъ. Хотя благодать дарована Владыкою намъ, но она доставляетъ радость и имъ; посему — они и не стыдятся праздновать вмѣстѣ съ нами. Но зачѣмъ я говорю, что сослужители наши не стыдятся праздновать съ нами? Самъ Владыка ихъ и нашъ не стыдится праздновать вмѣстѣ съ нами. И что я говорю: не стыдится? Онъ желаетъ праздновать вмѣстѣ съ нами. Откуда это извѣстно? Послушай, какъ Онъ Самъ говорилъ: Желаніемъ возжелѣхъ сію пасху ясти съ вами (Лук. 22, 15). Если же Онъ желалъ ясти пасху, то очевидно — и торжествовать съ нами. Посему, когда ты видишь, что не только ангелы и сонмы всѣхъ небесныхъ силъ, но и Самъ Владыка ангеловъ празднуетъ вмѣстѣ съ нами, то чего еще не достаетъ тебѣ для радости? Итакъ, пусть никто сегодня не скорбитъ по причинѣ своей бѣдности; ибо это — праздникъ духовный; пусть никто изъ богатыхъ не превозносится богатствомъ; ибо отъ богатства нисколько не можетъ увеличиться этотъ праздникъ. На праздникахъ мірскихъ, житейскихъ, гдѣ великая пышность, мірская изысканность и роскошь трапезы, тамъ — по справедливости — бѣдному бываетъ грустно и прискорбно, а богатому пріятно и весело. Почему? Потому, что послѣдній облекается въ блистательную одежду и предлагаетъ богатую трапезу, а бѣдному бѣдность препятствуетъ показать такую же роскошь. Но здѣсь нѣтъ ничего подобнаго: всякое неравенство уничтожено; одна трапеза и для богатаго и для бѣднаго, и для раба и для свободнаго. Богатъ ли ты, — получишь нисколько не больше бѣднаго; бѣденъ ли ты, — получишь нисколько не меньше богатаго и отъ бѣдности нисколько не уменьшится твое духовное пиршество; ибо это — Божественная благодать, которая не различаетъ лицъ. Что я говорю: для богатаго и для бѣднаго предлагается одна и та же трапеза? Для самого носящаго діадему, облеченнаго въ багряницу, владычествующаго надъ вселенною [4], и для бѣдняка, просящаго милостыни, предлагается одна и та же трапеза. Таковы дары духовные; Богъ допускаетъ къ участію въ нихъ, сообразуясь не съ званіемъ, а съ произволеніемъ [5] и образомъ мыслей. Съ одинаковымъ дерзновеніемъ и честію и царь и бѣднякъ приступаютъ къ принятію и пріобщенію этихъ божественныхъ таинствъ. И что я говорю: съ одинаковою честію? Иногда бѣднякъ даже съ бóльшимъ дерзновеніемъ. Почему? Потому, что царь, занятый заботами о дѣлахъ и окруженный множествомъ обстоятельствъ, со всѣхъ сторонъ обуревается непрестанными волнами, какъ бы находясь на морѣ, и дѣлается причастнымъ множеству грѣховъ; а бѣдный, свободный отъ всего этого, заботясь только о необходимой пищѣ, провождая необремененную дѣлами и безмятежную жизнь, какъ бы сидя въ тихой пристани, приступаетъ къ этой трапезѣ съ великимъ благоговѣніемъ.

И не отъ этого только, но и отъ другихъ многихъ причинъ происходятъ разныя скорби у посѣщающихъ мірскія пиршества. Бѣдному бываетъ тамъ грустно, а богатому весело не только по причинѣ трапезы и роскоши, но и по причинѣ свѣтлыхъ одеждъ и пышнаго одѣянія богача; ибо что бываетъ съ ними по отношенію къ трапезѣ, то же бываетъ и по отношенію къ одеждамъ. Когда бѣдный видитъ богатаго, одѣтаго въ драгоцѣнную одежду, то сокрушается скорбію, считаетъ себя несчастнымъ и много ропщетъ. А здѣсь устранена и эта скорбь; ибо здѣсь у всѣхъ одна одежда, спасительное одѣяніе, о которомъ Павелъ взываетъ, говоря: Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал. 3, 27): Итакъ, увѣщаваю васъ, не будемъ срамить этого праздника, но станемъ соблюдать любомудріе, достойное благъ, дарованныхъ намъ благодатію Христовою. Не будемъ предаваться пьянству и объяденію, но, представляя себѣ щедрость Владыки, какъ Онъ одинаково почтилъ и богатыхъ и бѣдныхъ, и рабовъ и свободныхъ, и всѣмъ сообщилъ общій даръ, — воздадимъ Благодѣтелю за Его благоволеніе къ намъ; а достаточное воздаяніе — благоугодная Ему жизнь и душа трезвенная и бодрая. Для такого праздника и торжества нужны не деньги и не издержки, а одно доброе расположеніе и чистый умъ. Здѣсь предлагается для пріобрѣтенія не что-нибудь вещественное, но все духовное: слушаніе божественныхъ изреченій, молитвы отцовъ [6], благословенія священниковъ, пріобщеніе Божественныхъ и неизреченныхъ таинствъ, миръ и единомысліе, дары духовные и достойные щедрости Дарующаго. Будемъ же праздновать этотъ праздникъ, въ который воскресъ Господь. Онъ воскресъ и воскресилъ вмѣстѣ съ Собою вселенную. Самъ Онъ воскресъ, расторгнувъ узы смерти; и насъ воскресилъ, расторгнувъ сѣти нашихъ грѣховъ. Адамъ согрѣшилъ и умеръ; Христосъ не согрѣшилъ и также умеръ. Это необычайно и дивно: тотъ согрѣшилъ и умеръ, а Этотъ не согрѣшилъ и также умеръ. Почему и для чего? Для того, чтобы согрѣшившій и умершій могъ чрезъ несогрѣшившаго и умершаго освободиться отъ узъ смерти. Такъ часто бываетъ и съ денежными должниками: долженъ кто-нибудь кому-нибудь серебро и не можетъ заплатить, и за это задерживается; а другой не былъ должникомъ, но, имѣя возможность заплатить, уплачиваетъ и освобождаетъ виновнаго. Такъ было и съ Адамомъ и Христомъ. Адамъ сдѣлался должникомъ, повиннымъ смерти, и былъ во власти діавола; Христосъ не былъ должникомъ и не находился въ его власти, но пришелъ и уплатилъ смертію за находившагося въ его власти, чтобы освободить человѣка отъ узъ смерти. Видишь ли дѣйствіе воскресенія? Видишь ли человѣколюбіе Владыки? Видишь ли величіе Его попеченія? Не будемъ же неблагодарными къ такому Благодѣтелю, и потому, что прошелъ постъ, не будемъ нерадивы; но теперь еще больше, нежели прежде, будемъ пещись о душѣ, чтобы она въ то время, когда утучняется плоть, не сдѣлалась немощною, чтобы намъ, заботясь о рабѣ, не пренебрегать госпожею. Что пользы, скажи мнѣ, расторгаться отъ пресыщенія чрезъ мѣру и преступать предѣлы потребности? Это и тѣлу вредитъ и душу лишаетъ благородства. Будемъ довольствоваться умѣреннымъ и потребнымъ, чтобы и душѣ и тѣлу доставлять столько, сколько нужно, чтобы сразу же не растратить всего добра, пріобрѣтеннаго постомъ. Не запрещаю-ли я наслажденія пищею и отдохновеніемъ? Я не запрещаю этого, но увѣщаваю ограничиваться потребностію и избѣгать великой роскоши, чтобы, преступая мѣру, не повредить здравію души. Ибо тотъ, кто преступаетъ предѣлы потребности, потомъ уже не въ состояніи будетъ вкушать удовольствіе; это особенно хорошо знаютъ тѣ, которые сами испытали это, получивъ себѣ чрезъ это безчисленные виды болѣзней и подвергшись многимъ страданіямъ. Впрочемъ, я не сомнѣваюсь, что вы послушаетесь нашихъ увѣщаній; ибо знаю ваше послушаніе.

Посему, оканчивая здѣсь это увѣщаніе, я хочу обратить рѣчь къ тѣмъ, которые въ настоящую свѣтоносную ночь удостоились Божественнаго дара крещенія [7], — къ этимъ прекраснымъ растеніямъ Цервви, къ цвѣтамъ духовнымъ, къ новымъ воинамъ Христовымъ. Третьяго дня Владыка былъ на крестѣ, а нынѣ воскресъ; такъ и они третьяго дня были объяты грѣхомъ, а нынѣ воскресли вмѣстѣ съ Христомъ. Онъ умеръ плотію и воскресъ, а они были мертвы грѣхомъ и воскресли отъ грѣха, Земля произращаетъ намъ въ это время весны розы, лиліи и другіе цвѣты; а воды явили намъ нынѣ луга болѣе пріятные, нежели земля. Не удивляйся, возлюбленный, что изъ водъ являются цвѣтущіе луга; ибо и въ началѣ земля не сама собою произвела растенія, но повинуясь повелѣнію Владыки. И воды тогда извели движущихся животныхъ потому, что услышали: Да изведутъ воды гады душъ живыхъ (Быт. 1, 20), и повелѣніе стало дѣломъ: неодушевленное вещество произвело одушевленныхъ животныхъ. Такъ и нынѣ то же повелѣніе совершило все. Тогда Богъ сказалъ: Да изведутъ воды гады душъ живыхъ; а нынѣ происходятъ не гады, но духовные дары. Тогда воды произвели безсловесныхъ рыбъ; а нынѣ онѣ произвели намъ рыбъ словесныхъ и духовныхъ, уловленныхъ апостолами: Грядита по Мнѣ, — сказалъ имъ Христосъ, — и сотворю вы ловца челокѣкомъ (Матѳ. 4, 19). Поистинѣ, это — новый способъ ловли; ибо рыболовы извлекаютъ рыбу изъ воды и умерщвляютъ пойманную; а мы ввергаемъ въ воду, и уловленные получаютъ жизнь. Была нѣкогда у іудеевъ водная купель; но послушай, какую она имѣла силу, чтобы ты точнѣе узналъ бѣдность іудеевъ и могъ уразумѣть наше богатство: Ангелъ, — сказано, — схождаше въ купель и возмущаше воду, и иже первѣе влазяше по возмущеніи воды здравъ бываше (Іоан. 5, 4). Сошелъ Владыка ангеловъ въ струи Іордана и, освятивъ естество водъ, уврачевалъ всю вселенную. Посему — тамъ сходившій послѣ перваго уже не получалъ исцѣленія; ибо такая благодать дана была іудеямъ немощнымъ, пресмыкавшимся дóлу; а здѣсь послѣ перваго сходитъ второй, послѣ второго третій и четвертый, и хотя бы ты назвалъ безчисленное множество, хотя бы всю вселенную погрузилъ въ эти духовныя струи, — благодать не изсякаетъ, даръ не истощается, струи не оскверняются, щедрость не уменьшается. Видишь ли величіе дара? Послушайте вы, которые сегодня и въ эту ночь вписаны въ граждане вышняго Іерусалима; оказывайте вы и бдительность, сообразную съ величіемъ даровъ, чтобы вамъ получить еще обильнѣйшую благодать; ибо благодарностію за полученное привлекается щедрость Владыки. Не позволительно тебѣ, возлюбленный, жить потомъ безразлично; но ты назначь себѣ законы и правила, чтобы дѣлать все тщательно и показывать великую осмотрительность даже и въ отношеніи къ тому, что считается безразличнымъ. Ибо вся настоящая жизнь есть подвигъ и борьба, и однажды вступившимъ на это поприще добродѣтели надлежитъ быть воздержными во всемъ: Всякъ же подвизаяйся, — говоритъ Апостолъ, — отъ всѣхъ воздержится (1 Кор. 9, 25). Не видишь ли, какъ въ гимнастической борьбѣ много заботятся о себѣ тѣ, которые выступаютъ на борьбу съ людьми, и съ какою воздержностію они упражняютъ свое тѣло? Такъ должно быть и здѣсь. Но такъ какъ у насъ борьба не съ людьми, а съ злыми духами, то и упражненіе наше и воздержаніе должны быть духовныя; ибо и оружія наши, въ которыя облекъ насъ Христосъ, суть духовныя. Итакъ, пусть и глазъ имѣетъ свои предѣлы и правила, чтобы не увлекаться тотчасъ всѣмъ, представляющимся ему; и языкъ пусть имѣетъ ограду, чтобы не предупреждать мысли. Для того и зубы и губы созданы къ охраненію языка, чтобы языкъ никогда не устремлялся неудержимо, растворивъ эти двери, но на передъ устраивалъ хорошо все, что относится къ нему, и потомъ выступалъ со всею благопристойностію и произносилъ такія слова, которыя доставляли бы пріятность слушающимъ, и говорилъ т о, ч т о служитъ къ назиданію слушателей. Должно всячески воздерживаться и отъ непристойнаго смѣха, и походку имѣть тихую и спокойную, и одежду скромную, и вообще — во всемъ нужно благоустроять себя вступившему на поприще добродѣтели; ибо благопристойность внѣшнихъ членовъ есть нѣкоторое выраженіе внутренняго состоянія души.

Если мы усвоимъ себѣ такую привычку съ самаго начала, то, идя потомъ по этому пути съ легкостію, будемъ преуспѣвать во всякой добродѣтели, не съ большимъ трудомъ, и пріобрѣтемъ себѣ великую помощь свыше. Такимъ образомъ, мы будемъ въ состояніи и съ безопасностію переплыть волны настоящей жизни и, ставъ выше сѣтей діавола, получить вѣчныя блага, благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Іисуса Христа, съ Которымъ Отцу, вмѣстѣ со Святымъ Духомъ, слава, держава, честь нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Настоящая бесѣда признается всѣми патрологами подлинной. Въ ней св. Іоаннъ сначала показываетъ тѣ великія блага, какія дало намъ воскресеніе Iисуса Христа и говоритъ о той великой радости, какую долженъ вызывать этотъ праздникъ на небѣ, среди безтѣлесныхъ силъ; эта же радость должна быть на землѣ, какъ среди богатыхъ, такъ и среди бѣдныхъ. Далѣе онъ увѣщаваетъ вѣрующихъ проводить этотъ праздникъ такъ, какъ достойно столь великаго торжества, а не безчестить его своимъ поведеніемъ. Затѣмъ рѣчь свою онъ направляетъ къ новокрещеннымъ и, напоминая имъ о чудесахъ, совершенныхъ водами крещенія, проситъ ихъ заботиться о томъ, чтобы сохранять полученныя ими въ крещеніи блага и всегда быть достойными ихъ.
[2] Трофей — доказательство побѣды.
[3] Адамъ, вкусивши отъ запрещеннаго древа, сдѣлался рабомъ грѣха и увидѣлъ свою наготу.
[4] Т. е. для царя.
[5] Т. е. съ доброю волею.
[6] Т. е. духовныхъ пастырей.
[7] Въ первенствующей церкви таинство крещенія надъ язычниками пріурочивалось къ большимъ праздникамъ и особенно — къ св. Пасхѣ.

Слово о воскресеніи [1].

Мы отложили бремя поста, но не будемъ откладывать плодовъ поста; ибо можно отложить бремя поста и собирать плоды поста. Прошелъ трудъ подвиговъ, но не должно проходить усердіе къ добрымъ дѣламъ; прошелъ постъ, но пусть останется благочестіе; или, лучше сказать, не прошелъ и постъ. Впрочемъ — не бойтесь; это сказалъ я, не думая проповѣдывать вамъ о другой четыредесятницѣ, но желая внушить вамъ такія же добродѣтели. Прошелъ постъ тѣлесный, но не прошелъ постъ духовный; этотъ лучше того, и тотъ установленъ для этого. Какъ тогда, когда вы постились, и говорилъ вамъ, что постясь можно не поститься, — такъ и теперь говорю, что можно не постясь поститься. Можетъ быть, эти слова кажутся загадкою, но я приведу и разрѣшеніе вопроса: какъ можно постясь не поститься? Это бываетъ тогда, когда кто-нибудь воздерживается отъ яствъ, а не воздерживается отъ грѣховъ. Какъ можно не постясь поститься? Это бываетъ тогда, когда кто-нибудь употребляетъ пищу, но не касается грѣха. Этотъ постъ лучше того, и не только лучше, но и легче; во время того поста многіе ссылались на свою тѣлесную слабость, на жестокую чесотку; «я страдаю чесоткой, — говорили они, — не могу выносить не омовенія; питье воды вредно мнѣ; я не могу употреблять въ пищу овощей». Много такого слышалъ я тогда отъ многихъ; а при этомъ постѣ нельзя сказать ничего подобнаго. Пользуйся омовеніями, участвуй въ трапезѣ, употребляй вино умѣренно; если хочешь вкушать мясо, — никто не препятствуетъ; пользуйся всѣмъ, но только воздержись отъ грѣха. Видишь ли, какъ этотъ постъ удобенъ для всѣхъ? При немъ нельзя ссылаться на слабость тѣлесную; это — чистое дѣло души. Можно и не пивши вина быть пьянымъ, равно можно пить вино и быть трезвымъ. А что бываетъ опьяненіе безъ вина, — послушай пророка, который говоритъ: Горе, піяніи безъ вина (Ис. 28, 1); а какъ можно упиваться безъ вина? Когда ты не будешь удерживать опьяняющихъ страстей благочестивыми мыслями. Можно пить вино и не быть пьянымъ; если бы это было невозможно, то Павелъ въ посланіи къ Тимоѳею не далъ бы такого наставленія: Мало вина пріемли, стомаха ради твоего и частыхъ твоихъ недуговъ (1 Тим. 5, 23). Опьяненіе есть не что иное, какъ неестественное изступленіе мыслей, извращеніе разсудка, недостатокъ разсужденія, оскудѣніе благоразумія. А это происходитъ не отъ одного опьяненія виномъ, но и отъ опьяненія гнѣвомъ и непристойною похотью. Какъ горячку производитъ и безсонница, производитъ и утомленіе, производитъ и печаль, производятъ и испорченные соки и различныя причины, а страданіе и болѣзнь бываетъ одна и та же, — такъ и здѣсь: опьяненіе происходитъ какъ отъ вина, такъ происходитъ и отъ похоти, происходитъ и отъ испорченныхъ соковъ и отъ различныхъ причинъ, а страданіе и болѣзнь одна и та же. Будемъ же воздерживаться отъ пьянства; не говорю: будемъ воздерживаться отъ вина, но: будемъ воздерживаться отъ пьянства; не отъ вина происходитъ пьянство; — ибо вино есть созданіе Божіе, а созданіе Божіе не причиняетъ ничего худого, — но порочная воля производитъ пьянство. А что можно упиваться и иначе, не однимъ виномъ, — послушай, чтó говоритъ Павелъ: Не упивайтеся виномъ, выражая, что можно упиваться и иначе, не упивайтеся виномъ, въ немже есть блудъ (Ефес. 5, 18). Удивительнымъ образомъ въ краткихъ словахъ выразилъ онъ все осужденіе пьянству. Чтó значитъ: Не упивайтеся виномъ, въ немже есть блудъ? Блудными называемъ мы тѣхъ молодыхъ людей, которые, получивъ отцовское наслѣдство, тратятъ все сразу, не разсуждая, кому что дать, и когда дать, но безъ разбора: и одежды, и золото, и серебро, и все отцовское богатство издерживаютъ на блудницъ и развратниковъ. Таково пьянство: овладѣвая умомъ пьянствующихъ, какъ бы распутнымъ юношею и плѣнивъ ихъ разсудокъ, оно заставляетъ ихъ истрачивать весь запасъ мыслей неосмотрительно и безъ всякой осторожности. Пьяный не знаетъ, что нужно говорить и о чемъ молчать, но постоянно открытъ его ротъ; нѣтъ ни затвора, ни дверей на его устахъ; пьяный не умѣетъ располагать своихъ рѣчей съ благоразуміемъ, не умѣетъ распоряжаться богатствомъ мыслей, не умѣетъ одно приберечь, а другое издержать, но все тратитъ и извергаетъ. Пьянство есть добровольное неистовство, низвращеніе мыслей; пьянство есть несчастіе, достойное смѣха, болѣзнь, достойная осмѣянія, произвольное бѣснованіе, оно хуже даже умопомѣшательства.

Хочешь ли знать, какъ пьяный бываетъ хуже и бѣсноватаго? Бѣсноватаго всѣ мы жалѣемъ, а этого отвращаемся; тому сострадаемъ, а на этого гнѣваемся и негодуемъ. Почему? Потому, что у того болѣзнь отъ несчастія, а у этого отъ безпечности, у того — отъ злоумышленія враговъ, а у этого — отъ дурного настроенія мыслей; но терпитъ пьяный то же самое, что и бѣсноватый; такъ же кружится, такъ же приходитъ въ изступленіе, такъ же падаетъ, такъ же извращаетъ глазные зрачки, такъ же трясется, лежа на землѣ, испускаетъ изо рта пѣну, изливаетъ нечистую слюну, и уста его наполняются невыносимымъ зловоніемъ. Такой человѣкъ непріятенъ для друзей, смѣшонъ для враговъ, презирается слугами, отвратителенъ для жены, несносенъ для всѣхъ, противнѣе самыхъ безсловесныхъ. Безсловесныя животныя пьютъ дотолѣ, пока чувствуютъ жажду, и ограничиваютъ пожеланіе потребностію, а этотъ — по невоздержанію своему — простираетъ пожеланіе далѣе потребности и становится безразсуднѣе безсловесныхъ. Особенно тяжело то, что эта болѣзнь, производящая столько золъ и столько несчастій, даже не считается виною; но за столами богачей бываетъ соперничество и состязаніе въ этомъ безчинствѣ и сильно спорятъ другъ съ другомъ о томъ, кто болѣе осрамитъ себя, кто болѣе возбудитъ смѣха, кто болѣе ослабитъ свои нервы, кто болѣе изнуритъ свои силы, кто больше оскорбитъ общаго Владыку; тогда можно видѣть дьявольское состязаніе и соревнованіе. Пьяный жалокъ болѣе мертваго. Тотъ лежитъ безъ чувствъ и не дѣлаетъ ни добра, ни зла; а этотъ способенъ дѣлать зло и, заключивъ душу въ своемъ тѣлѣ, какъ во гробѣ, носитъ помертвѣвшее тѣло. Видишь ли, какъ онъ жалокъ болѣе бѣсноватаго, какъ безчувственнѣе мертвыхъ? Хочешь ли, я скажу еще нѣчто важнѣйшее и ужаснѣйшее всего этого? Пьянствующій человѣкъ не можетъ войти въ царство небесное. Кто говоритъ это? Павелъ. Не льстите себе: блудницы, ни идолослужители, ни прелюбодѣи, ни малакіи, ни мужеложницы, ни лихоимцы, ни татіе, ни піяницы, ни досадители, ни хищницы царствія Божія не наслѣдятъ (1 Кор., 6, 9-10). Слышалъ ли, въ какой сонмъ онъ помѣстилъ его? Вмѣстѣ съ развратниками, съ блудниками, съ идолослужителями, съ прелюбодѣями, съ хульниками, съ любостяжателями, съ грабителями. «Неужели же, — скажешь, — пьяница и развратникъ одно и то же? Неужели пьяница и идолослужитель одно и то же?» Не говори мнѣ этого, человѣкъ; я прочиталъ тебѣ Божественныя заповѣди; не требуй у меня отчета; спроси Павла, и онъ отвѣтитъ тебѣ. Я не могу сказать, вмѣстѣ ли съ ними, или не вмѣстѣ съ ними онъ подвергнется наказанію; но что онъ, подобно идолослужителю, будетъ лишенъ царства, — это я могу утверждать со всею силою; а если это несомнѣнно, то для чего ты требуешь у меня отчета въ томъ, какъ велика мѣра этого грѣха? Если онъ останется за дверями, если онъ лишится царства, если не получитъ спасенія, если будетъ посланъ на вѣчное мученіе, то для чего ты представляешь мнѣ мѣры, вѣсы и степени грѣховъ? Поистинѣ, возлюбленные, тяжкое и весьма пагубное дѣло — пьянство. Не о васъ я говорю; — да не будетъ; — я вполнѣ убѣжденъ, что ваша душа чиста отъ этой болѣзни и этой страсти, и доказательствомъ вашего здоровья служитъ пребываніе ваше здѣсь, усердное собраніе, внимательное слушаніе; ибо никто, упивающійся виномъ, не можетъ чувствовать расположенія къ божественнымъ изреченіямъ. Не упивайтеся виномъ, въ немже есть блудъ; но исполняйтеся Духомъ (Ефес, 5, 18). Вотъ — прекрасное опьяненіе: насыщай душу свою Духомъ, чтобы не насыщать ея пьянствомъ; напередъ наполни этимъ свой умъ и свои мысли, чтобы не нашла мѣста въ нихъ та безстыдная страсть. Посему — онъ и не сказалъ: причащайтесь Духа, но: исполняйтеся Духомъ. До верха наполни Духомъ свою душу, какъ чашу, чтобы діаволъ уже не могъ вложить въ нее ничего; ибо нужно не просто причащаться Духа, но исполняться Духомъ, — псалмами, пѣніями, и пѣснями духовными (Ефес. 5, 19), которыми вы исполнились сегодня. Поэтому, я и увѣренъ въ вашемъ воздержаніи. Есть у насъ прекрасная чаша для опьяненія, — чаша для опьяненія, производящая воздержаніе, а не разслабленіе. Какая же? Чаша духовная, чаша спасительная, чистая чаша крови Господней. Она не производитъ пьянства, не производитъ разслабленія; ибо она не изнуряетъ силъ, а возбуждаетъ силы; не ослабляетъ нервовъ, но напрягаетъ нервы; ибо она производитъ бодрость; она служитъ предметомъ благоговѣнія для ангеловъ, предметомъ ужаса для бѣсовъ, предметомъ почитанія для людей, предметомъ любви для Владыки. Послушай, что говоритъ Давидъ объ этой чашѣ духовной, предлежащей на этой трапезѣ: Уготовалъ еси предо мною трапезу, сопротивъ стужающымъ мнѣ, умастилъ еси елеемъ главу мою, и чаша Твоя упоявающи мя яко державна (Псал. 22, 5). Дабы ты, услышавъ слово упоеніе, тотчасъ не испугался и не подумалъ, что оно производитъ разслабленіе, — онъ прибавилъ: яко державна и сильна. Это новый родъ опьяненія, который придаетъ крѣпость, дѣлаетъ бодрымъ и сильнымъ. Ибо онъ истекаетъ изъ духовнаго камня; онъ не извращаетъ мыслей, а прибавляетъ мысли духовныя.

Будемъ же упиваться этимъ упоеніемъ, а отъ того будемъ воздерживаться, чтобы намъ не посрамить настоящаго праздника; ибо настоящій праздникъ есть праздникъ не земли только, но и неба. Нынѣ радость на землѣ, нынѣ радость и на небѣ. Ибо если при обращеніи одного грѣшника бываетъ радость на землѣ и на небѣ (Лук. 15, 10), то тѣмъ болѣе будетъ радость на небѣ, когда вся вселенная исторгнута изъ рукъ діавола. Нынѣ ликуютъ ангелы, нынѣ радуются архангелы, нынѣ херувимы и серафимы празднуютъ съ нами настоящій праздникъ; они не стыдятся сослужителей своихъ, но радуются вмѣстѣ съ нами нашимъ благамъ. Ибо хотя нами получена эта благодать отъ Владыки, но веселіе общее у нихъ съ нами. Что я говорю о нашихъ сослужителяхъ? Самъ Владыка ихъ и нашъ не стыдится праздновать вмѣстѣ съ нами. Почему же можно сказать, что и Онъ не стыдится? Желаніемъ, — говорилъ Онъ, — вожделѣхъ сію пасху ясти съ вами (Лук. 22, 15); а если Онъ восхотѣлъ праздновать вмѣстѣ съ нами пасху, то очевидно — праздновать и воскресеніе [2]. Итакъ, когда радуются ангелы и архангелы, и Владыка всѣхъ небесныхъ силъ празднуетъ вмѣстѣ съ нами, то какой можетъ оставаться еще поводъ къ печали? Никто изъ бѣдныхъ пусть не скорбитъ по причинѣ своей бѣдности, ибо это духовный праздникъ; никто изъ богатыхъ пусть не превозносится богатствомъ, ибо отъ богатства нисколько не можетъ увеличиться радость этого праздника. На праздникахъ мірскихъ, житейскихъ, гдѣ бываетъ великое невоздержаніе, гдѣ обильная трапеза и объяденіе, гдѣ безчинство и смѣхъ, гдѣ всякая сатанинская роскошь, тамъ — по справедливости — бѣдному бываетъ грустно, а богатому весело; почему? Потому, что богатый устрояетъ обильную трапезу и болѣе наслаждается объяденіемъ, а бѣдному бѣдность препятствуетъ показать такую же роскошь. А здѣсь нѣтъ ничего подобнаго; одна трапеза для богатаго и для бѣднаго; богатъ ли кто, — онъ не можетъ прибавить ничего къ этой трапезѣ; бѣденъ ли кто, — онъ при своей бѣдности нисколько не меньше можетъ участвовать въ предложенномъ; ибо это — Божественная благодать. И что удивительнаго, если одна и та же трапеза для богатаго и для бѣднаго? Для самого царя, носящаго діадему, облеченнаго въ багряницу, владычествующаго надъ землею, для царя и для бѣдняка, просящаго милостыни, предлагается одна и та же трапеза. Таковы дары Владыки; Онъ допускаетъ къ участію въ нихъ, сообразуясь не съ званіемъ, а съ произволеніемъ и образомъ мыслей. Когда ты увидишь въ церкви бѣднаго, стоящаго вмѣстѣ съ богатымъ, простолюдина съ начальникомъ, незнатнаго съ знатнымъ, внѣ церкви трепетавшаго предъ вельможами стоящимъ внутри церкви безъ страха предъ вельможами, то вспомни изреченіе: тогда пастися будутъ вкупѣ волкъ со агнцемъ (Ис. 11, 6). «Волкомъ» Писаніе называетъ богатаго, а агнцемъ — бѣднаго. Откуда же видно, что богатый съ бѣднымъ будутъ вмѣстѣ, какъ волкъ съ агнцемъ? Слушай внимательно. Часто богатый и бѣдный стоятъ въ церкви; наступаетъ часъ принятія Божественныхъ Таинъ; богатый удаляется, какъ не посвященный, а бѣдный вступаетъ въ небесную обитель, и богатый не изъявляетъ негодованія; ибо знаетъ, что онъ чуждъ Божественныхъ Таинъ. Но, — о, Божественная благодать! — не только равночестность существуетъ въ церкви по благодати Божіей, но и часто бѣдный имѣетъ предъ богатымъ первенство въ благочестіи, когда они стоятъ въ церкви; богатство не приноситъ никакой пользы имѣющему его безъ благочестія и бѣдность нисколько не вредитъ вѣрующему, съ дерзновеніемъ приступающему къ святому жертвеннику. Это я говорю, возлюбленные, объ оглашенныхъ, а не вообще о богатыхъ. Вспомни, возлюбленный, какъ иногда господинъ удаляется изъ церкви, а вѣрующій рабъ приступаетъ къ таинствамъ; госпожа уходитъ, а раба остается. Ибо лица Богъ человѣча не пріемлетъ (Гал. 2, 6). Итакъ, въ церкви нѣтъ раба и свободнаго; но рабомъ Писаніе признаетъ того, кто преданъ грѣху; ибо творяй грѣхъ, — говоритъ оно, — рабъ есть грѣха (Іоан. 8, 34); и того признаетъ свободнымъ, кто освобожденъ Божественною благодатію. Къ этой трапезѣ и царь и бѣднякъ приступаютъ съ одинаковымъ дерзновеніемъ, съ одинаковою честію, а иногда бѣднякъ даже съ бóльшею честію. Почему? Потому, что царь, занятый безчисленными дѣлами, со всѣхъ сторонъ обуревается, какъ корабль, и дѣлается причастнымъ множества грѣховъ; а бѣдный, заботясь только о необходимой пищѣ, провождая необремененную дѣлами и безмятежную жизнь, оставаясь спокойнымъ, какъ бы сидя въ пристани, приступаетъ къ этой трапезѣ съ великою безопасностію. На мірскихъ праздникахъ бѣдняку бываетъ грустно, а богатому весело, по причинѣ разности не только въ трапезѣ, но и въ одеждѣ. Ибо что бываетъ съ ними по отношенію къ трапезѣ, — то же бываетъ и по отношенію къ одеждѣ. Когда бѣдный видитъ богатаго, одѣтаго въ драгоцѣнную одежду, то сокрушается и жалуется всѣмъ на свое злополучіе. А здѣсь устраненъ и этотъ недостатокъ; ибо здѣсь у всѣхъ одна одежда, — спасительная купель: Елицы бо, — сказано, — во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал. 3, 27). Итакъ, не будемъ срамить этого праздника пьянствомъ; Владыка нашъ одинаково почтилъ богатыхъ и бѣдныхъ, рабовъ и господъ; воздадимъ же Владыкѣ за такое благоволеніе къ намъ; а самое лучшее воздаяніе — чистота жизни и трезвенность души. Для такого праздника и торжества нужны не деньги и не издержки, а доброе произволеніе и благорасположеніе; таковы здѣсь и предметы купли. Здѣсь предлагается не что-нибудь вещественное, но слушаніе Божественныхъ изреченій, молитвы отцовъ [3], благословенія священниковъ, единомысліе, миръ и согласіе, духовные дары, духовная награда. Будемъ же праздновать этотъ величайшій и свѣтлый праздникъ, въ который воскресъ Господь, будемъ праздновать его свѣтло и вмѣстѣ благочестиво; ибо Господь воскресъ и воскресилъ вмѣстѣ съ Собою вселенную, воскресъ, расторгнувъ узы смерти. Адамъ согрѣшилъ и умеръ; а Христосъ не согрѣшилъ, но также умеръ. Это необычайно и дивно: тотъ согрѣшилъ и умеръ, а этотъ не согрѣшилъ и также умеръ. Для чего? Для того, чтобы согрѣшившій и умершій могъ чрезъ несогрѣшившаго и умершаго освободиться отъ узъ смерти. Такъ бываетъ и въ денежныхъ дѣлахъ: часто одинъ бываетъ должникомъ и, не имѣя возможности заплатить, содержится въ узахъ; а другой, не бывъ должникомъ, но имѣя возможность заплатить, уплачиваетъ и освобождаетъ виновнаго. Такъ было и съ Адамомъ; Адамъ сдѣлался должникомъ и былъ во власти діавола, но не имѣлъ возможности заплатить; Христосъ не былъ должникомъ и не находился во власти діавола, но могъ заплатить долгъ. Онъ пришелъ и разрушилъ смерть за того, кто былъ во власти діавола, чтобы избавить его.

Видишь ли дѣйствія воскресенія? Мы умерли двоякою смертію, и потому — ожидаемъ двоякаго и воскресенія. Христосъ умеръ одною смертію; потому — Онъ и воскресъ однимъ воскресеніемъ. Какъ это? Я скажу. Адамъ умеръ и по тѣлу и по душѣ, умеръ и грѣхомъ и естествомъ: Въ оньже аще день снѣсте отъ древа, смертію умрете (Быт. 2, 17). Однако, естествомъ онъ не умеръ въ тотъ же день, но умеръ грѣхомъ; это — смерть души, а то — смерть тѣла. Впрочемъ, когда ты слышишь о смерти души, то не подумай, что душа умираетъ; она безсмертна; а смерть души есть грѣхъ и вѣчное наказаніе. Посему — и Христосъ говоритъ: Не убойтеся отъ убивающихъ тѣло, души же не могущихъ убити: убойтеся же паче могущаго и душу и тѣло погубити въ гееннѣ (Матѳ. 10, 28); а погибшее существуетъ, но только незримо для того, кто лишился его. Смерть, какъ я сказалъ, у насъ двоякая; потому — и воскресеніе должно быть двоякое. А у Христа одна смерть; ибо Христосъ не согрѣшилъ; но и эта одна смерть была для насъ; ибо Онъ не подлежалъ смерти, такъ какъ Онъ былъ не причастенъ грѣха, а слѣдовательно — и смерти. Посему — Онъ и воскресъ воскресеніемъ только отъ одной смерти; а мы, умершіе двоякою смертію, воскресаемъ и двоякимъ воскресеніемъ. Однимъ мы воскресли пока отъ грѣха; ибо погреблись вмѣстѣ съ Нимъ въ крещеніи, и возстали вмѣстѣ съ Нимъ чрезъ крещеніе. Это — одно воскресеніе, отпущеніе грѣховъ, а второе воскресеніе — воскресеніе тѣла, Онъ далъ тебѣ бóльше, ожидай и меньшаго; первое воскресеніе гораздо важнѣе послѣдняго; ибо гораздо важнѣе — избавиться отъ грѣховъ, нежели видѣть тѣло воскресшимъ. Тѣло погибло потому, что согрѣшило; посему, если грѣхъ есть начало паденія, то начало возстанія есть освобожденіе отъ грѣха. Мы уже возстали бóльшимъ воскресеніемъ, избавившись отъ тяжкой смерти грѣховной и снявъ съ себя ветхую одежду; не будемъ же отчаиваться въ меньшемъ. И мы нѣкогда возстали этимъ воскресеніемъ, когда были крещены; равно какъ и вчера вечеромъ удостоившіеся крещенія, эти преславные агнцы. Третьяго дня [4] Христосъ былъ распятъ, но воскресъ въ прошедшую ночь, и они третьяго дня были объяты грѣхомъ, но возстали вмѣстѣ съ Нимъ; Онъ умеръ тѣломъ и возсталъ тѣломъ; а они были мертвы грѣхомъ и возстали, освободившись отъ грѣховъ. Земля произращаетъ намъ въ это время весны розы, лиліи и другіе цвѣты; а воды явили намъ лугъ болѣе пріятный, нежели земля. Не удивляйся, что изъ водъ произрасли цвѣты; и земля производитъ растенія не по собственной природѣ, а по повелѣнію Владыки. И въ началѣ вóды произвели движушихся животныхъ: Да изведутъ, — сказано, — воды гады душъ живыхъ (Быт., 1, 20), и повелѣніе стало дѣломъ, и неодушевленное вещество произвело одушевленныхъ животныхъ; такъ и нынѣ да изведутъ воды не гады душъ живыхъ, но духовные дары. Тогда воды произвели безсловесныхъ и безгласныхъ рыбъ, а нынѣ онѣ произвели рыбъ словесныхъ и духовныхъ, — рыбъ, уловленныхъ апостолами: Грядита, — сказалъ имъ Христосъ, — и сотворю вы ловца человѣкомъ (Матѳ. 4, 19); Онъ говорилъ тогда объ этой ловлѣ. Поистинѣ, это — новый способъ ловли; рыболовы извлекаютъ изъ воды, а мы ввергаемъ въ воду и, такимъ образомъ, уловляемъ. Была нѣкогда купель и у іудеевъ; но послушай, какую имѣла силу эта купель, чтобы тебѣ узнать бѣдность іудеевъ, чтобы узнать богатство Церкви. То была купель водная, и ангелъ сходилъ туда и возмущалъ воду; потомъ, послѣ возмущенія воды, погружался въ нее одинъ изъ больныхъ и исцѣлялся, одинъ только въ годъ исцѣлялся, и тотчасъ благодать отнималась, не по бѣдности Дающаго, а по слабости принимающихъ. Такимъ образомъ, ангелъ сходилъ въ купель и возмущалъ воду, и одинъ изъ больныхъ исцѣлялся; сошелъ Владыка ангеловъ въ Іорданъ и возмутилъ воду и исцѣлилъ всю вселенную. Посему — тамъ второй, сходившій послѣ перваго, не исцѣлялся; ибо такая благодать дана была іудеямъ немощнымъ, бѣднымъ, а здѣсь если послѣ перваго войдетъ второй, послѣ второго третій, послѣ третьяго четвертый, и хотя бы десять, хотя бы двадцать, хотя бы сто, хотя бы тысячи, и хотя бы ты ввергъ и всю вселенную въ эту купель, — благодать не изсякаетъ, даръ не истощается, струи не оскверняются. Новый родъ очищенія; ибо онъ не тѣлесный; тамъ, чѣмъ больше тѣлъ будетъ омывать вода, тѣмъ болѣе загрязняется; а здѣсь, чѣмъ больше лицъ омываетъ она, тѣмъ дѣлается чище. Видишь-ли величіе дара? Соблюдай же, человѣкъ, этотъ великій даръ. Не позволительно тебѣ жить безразлично; назначь себѣ законъ со всею точностію; ибо жизнь есть подвигъ и борьба; а подвизаяйся отъ всѣхъ воздержится (1 Кор. 9, 25). Сказать-ли тебѣ одинъ лучшій и безопасный образъ дѣйствій? Будемъ оберегать душу отъ того, чтó кажется безразличнымъ, но произвóдитъ грѣхи. Ибо изъ дѣйствій — одни суть грѣхи, а другія — не грѣхи, но бываютъ причиною грѣховъ; напримѣръ, смѣхъ по свойству своему не есть грѣхъ, но онъ бываетъ грѣхомъ, если простирается чрезъ мѣру, ибо отъ смѣха происходитъ насмѣшливость, отъ насмѣшливости — срамнословіе, отъ срамнословія — постыдныя дѣла, а за постыдными дѣлами — наказаніе и мученіе. Исторгни же прежде корень, чтобы уничтожить всю болѣзнь; если мы будемъ остерегаться безразличнаго, то никогда не позволимъ себѣ запрещеннаго. Такъ, для многихъ кажется безразличнымъ — смотрѣть на женщинъ; но отъ этого рождается сладострастная похоть, отъ похоти — прелюбодѣяніе, а за прелюбодѣяніемъ опять — наказаніе и мученіе. Такъ, и роскошь кажется нисколько не порочнымъ дѣломъ, но отсюда — пьянство и безчисленное множество золъ, сопряженныхъ съ пьянствомъ. Итакъ, во всемъ будемъ истреблять начало грѣховъ. Для этого вы получаете непрестанныя наставленія каждый день; для этого мы собираемся подрядъ семь дней, предлагая вамъ духовную трапезу, преподавая вамъ Божественныя изреченія, назидая васъ каждый день, вооружая васъ противъ діавола; ибо нынѣ онъ свирѣпѣе нападаетъ; чѣмъ больше даръ, — тѣмъ больше и борьба. Если діаволъ не потерпѣлъ, видѣвъ одного въ раю, то какъ, скажи мнѣ, потерпитъ онъ, видя столь многихъ на небѣ? Ты раздражилъ звѣря, но не бойся; ты получилъ большую силу, изощренный мечъ; имъ поражай змія. Для того Богъ и попустилъ ему разсвирѣпѣть противъ тебя, чтобы ты на самомъ опытѣ узналъ могущество силы твоей. Какъ превосходный учитель ратоборства, взявъ какого-нибудь ратоборца нечистаго, безсильнаго и находившагося въ пренебреженіи, и намастивъ его, укрѣпивъ и исправнвъ тѣло его, не позволяетъ ему потомъ оставаться въ бездѣйствіи, но повелѣваетъ выйти на подвиги, чтобы показать на опытѣ, какая сообщена ему сила, — такъ сдѣлалъ и Христосъ. Онъ могъ уничтожить врага; но дабы ты позналъ провосходство благодати, величіе духовной силы, которую ты получилъ въ крещеніи, — Онъ попускаетъ ему вступать съ тобою въ борьбу, доставляя тебѣ много случаевъ къ полученію вѣнцовъ. Поэтому — семь дней подрядъ вы слушаете наставленія, чтобы въ точности научиться этимъ подвигамъ. Съ другой стороны — совершающееся теперь есть духовный бракъ; а брачное торжество продолжается семь дней. Посему — и мы установили, чтобы вы семь дней присутствовали здѣсь при этомъ священномъ бракѣ. Но тамъ послѣ семи дней торжество прекращается; а здѣсь, если хочешь, можешь постоянно присутствовать при священномъ бракѣ. Въ мірскихъ бракахъ невѣста послѣ перваго или второго мѣсяца бываетъ уже менѣе любезною жениху; а здѣсь не такъ, но чѣмъ бóльше проходитъ времени, тѣмъ пламеннѣе дѣлается любовь жениха, тѣмъ искреннѣе объятія, тѣмъ духовнѣе общеніе, если мы будемъ бодрствовать. Кромѣ того, для тѣхъ послѣ юности наступаетъ старость; а здѣсь — послѣ старости — юность, и юность, никогда не имѣющая конца, если мы захотимъ этого. Велика благодать, но она будетъ еще бóльше, если мы захотимъ; и Павелъ былъ великъ, когда крестился, но сталъ еще больше впослѣдствіи, когда проповѣдывалъ, когда опровергалъ іудеевъ; потомъ онъ былъ восхищенъ въ рай, восходилъ на третіе небо. Такимъ образомъ, и намъ можно, — если пожелаемъ, — возрастать, увеличивать благодать, данную намъ въ крещеніи; а увеличиваетея она чрезъ добрыя дѣла, дѣлается свѣтлѣйшею и намъ доставляетъ яснѣйшій свѣтъ. Если это будетъ, то мы съ великимъ дерзновеніемъ войдемъ въ брачный чертогъ вмѣстѣ съ Женихомъ [5] и станемъ наслаждаться благами, уготованными любящимъ Его, которыхъ да сподобимся всѣ мы благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Іисуса Христа, съ Которымъ Отцу и Святому Духу слава и поклоненіе во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Въ заглавіи этого слова сказано: «Противъ пьянствующихъ и о воскресеніи слово, сказанное во святой и великій воскресный день Пасхи». Предполагаютъ, что слово это произнесено св. Iоанномъ Златоустомъ въ Антіохіи въ 395 г. — Въ началѣ св. Іоаннъ указываетъ, въ чемъ долженъ состоять истинный постъ, а именно — въ воздержаніи отъ грѣха, чему не можетъ препятствовать слабость здоровья, а слѣдовательно — такой постъ могутъ содержать всѣ. Далѣе изображается состояніе упившагося человѣка и, въ связи съ этимъ, объясняются слова ап. Павла (Ефес. 5, 18); отсюда выводъ — есть упоеніе духовное, какое даетъ, напримѣръ, день воскресенія Христова, когда бываетъ радость на небѣ и на землѣ. Затѣмъ рѣчь идетъ о томъ, что участвовать въ этой радости могутъ всѣ, такъ какъ родъ человѣческій умеръ въ лицѣ Адама и воскресъ въ лицѣ Iисуса Христа. Въ заключеніе — увѣщаніе къ новокрещеннымъ избѣгать даже и безразличныхъ вещей, — какъ, напримѣръ, смѣхъ, — ибо и они могутъ повести, въ дальнѣшемъ. къ порокамъ.
[2] Здѣсь и нѣсколько дальше — почти буквально то же, что и въ предыдущей бесѣдѣ.
[3] Т. е. духовныхъ пастырей.
[4] Т. е. въ Великую пятницу.
[5] Съ Іисусомъ Христомъ.

Бесѣда на тридневное воскресеніе Господа нашего Iисуса Xриста [1].

Радуйтеся всегда о Господѣ, братія возлюбленная, и паки реку: радуйтеся: Господь близъ, ни о чемже пецытеся (Флп. 4, 4-5). Христосъ воскресъ изъ мертвыхъ, и съ Нимъ — многъ сонмъ святыхъ. Да празднуемъ же день сей пріятно и трезвенно; ибо, воистину, сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся въ онь. Прославимъ воскресеніе Спаса нашего, или наипаче воспоемъ наше воскресеніе, ублажимъ память сего свѣтлаго дня, повѣдаемъ гибель діавола, плѣненіе нечистыхъ демоновъ, спасеніе христіанъ, возстаніе мертвыхъ. Воскресеніемъ Христовымъ огнь геенскій угашается, червь неусыпающій издыхаетъ, адъ мятется, діаволъ стонетъ, грѣхъ умерщвляется, лукавые духи въ бѣгство обращаются, взятые изъ земли возносятся на небо, бывшіе во адѣ освобождаются отъ узъ діавольскихъ и, востекая къ Богу, взываютъ къ супостату: гдѣ ти, смерте, жало гдѣ ти, аде, побѣда? Христосъ нашъ есть Виновникъ настоящаго святаго и свѣтоноснаго торжества нашего. Онъ изначала создалъ насъ, и изъ ничтожества извелъ на свѣтъ: Онъ и нынѣ погибшихъ насъ спасъ, мертвыхъ оживилъ, рабамъ грѣха, раздравъ наше рукописаніе, даровалъ свободу: Христосъ ны искупилъ есть отъ клятвы законныя, бывъ по насъ клятва (Гал. 3, 13). Что же мы воздадимъ Господеви о всѣхъ, яже воздаде намъ? Будучи Богъ, Онъ благоволилъ содѣлаться человѣкомъ насъ ради; содѣлавшись человѣкомъ, Онъ послýшливъ былъ даже до смерти, дабы избавить насъ отъ смерти вѣчной, пріялъ зракъ раба Господь ангеловъ, — воспріялъ плоть Богъ Слово, и человѣкъ явися — сый единочестный и единосущный Отцу. Все же сіе совершилъ Онъ, говорю, для того, чтобы исхитить насъ отъ рабства, искупить отъ позора: для того благоволилъ страдать плотію Жизнодавецъ, для того погребенъ былъ Источникъ безсмертія, чтобы смертнымъ даровать жизнь вѣчную. Живя на землѣ, Онъ благодѣтельствовалъ людямъ, исцѣлялъ недуги ихъ, отъ богопротивныхъ же іудеевъ воспринялъ воздаянія недостойныя. По великой Своей благости Господь нашъ Іисусъ Христосъ очищалъ прокаженныхъ, подавалъ прозрѣніе слѣпымъ, исцѣлялъ хромыхъ, прогонялъ демоновъ, воздвигъ изъ мертвыхъ четверодневнаго Лазаря, пятью хлѣбами насытилъ пять тысячъ человѣкъ, ходилъ по морю, претворилъ воду въ вино, исцѣлилъ кровоточивую, даровалъ жизнь умершей дочери начальника синагоги, и совершилъ много другого таинственнаго и достойнаго изумленія. А іудеи, проникнутые завистію и зложелательствомъ, желали побить Господа камнями, или старались низринуть Его со скалы, и, наконецъ, пригвоздили Его даже къ кресту; но Господь нашъ Іисусъ Христосъ не подражалъ злобѣ богохульствовавшихъ іудеевъ, Онъ, по слову пророческому, плеща Свои предалъ на раны, и ланиты Свои на заушенія, не отврати лицá Своего отъ студа заплеваній; и, наконецъ, яко овча, на заколеніе ведеся, и яко агнецъ предъ стригущимъ его безгласенъ, Онъ не противился и не прекословилъ имъ (Ис. 50, 6; 53, 7): Иже укоряемъ противу не укоряше, стражда не прещаше: предаяше же Себе судящему праведно (1 Петр. 2, 23). При первомъ Своемъ пришествіи Онъ хотѣлъ не карать невѣрныхъ, но терпѣніемъ обратить заблудившихся къ истинѣ. И уразумѣй благость Господню, а также великое снисхожденіе Его. Іудеи злословили Его и говорили: бѣса имаши (Іоан. 7, 20), — а Господь долготерпѣливый изгонялъ бѣсовъ изъ людей; іудеи плевали Спасителю въ лицо, а Онъ исцѣлялъ ихъ слѣпцовъ; іудеи искали случая побить Христа камнями, — а Христосъ возстановлялъ ихъ хромыхъ, содѣлывая ихъ скоро ходящими, — и не преставалъ благодѣтельствовать поносившимъ Его, добрóмъ воздавая за зло неблагодарнымъ и беззаконнымъ онымъ людямъ.

Можетъ показаться, что, говоря о многомъ, я удлинняю рѣчь; потому обратимъ вниманіе на главнѣйшее. Вотъ, наконецъ, Царь славы веденъ былъ на смерть крестную; вотъ, Онъ, славословимый отъ херувимовъ и серафимовъ и поклоняемый всѣми силами ангельскими, пригвожденъ къ древу. Но Христосъ кротко перенесъ и терпѣлъ это, показывая намъ примѣръ и наставляя кротости, — почему и намъ дóлжно бодрственно переносить обиды отъ худыхъ людей: ибо, и на крестѣ повѣшенный, Онъ проявилъ превеликія дѣла и весьма многія чудеса, дабы хотя такимъ образомъ прекратить неистовство безбожниковъ, и дабы они не могли не вѣрить, говоря, что распяли-де простого человѣка. Итакъ, прежде всего Христосъ снизшелъ до того, что былъ распятъ и поднятъ на воздухъ, дабы прогнать демоновъ, гнѣздившихся въ воздухѣ, — былъ повѣшенъ на древѣ, дабы избавить отъ древняго, чрезъ древо приросшаго къ человѣкамъ, грѣха; былъ также копьемъ прободенъ въ ребро изъ-за жены, взятой отъ Адамова ребра. Змій прельстилъ Еву, а чрезъ Еву преступилъ заповѣдь Адамъ, но приговоръ былъ изреченъ имъ обоимъ, и царствовала смерть отъ Адама до Моисея и надъ несогрѣшившими (Рим. 5, 14); посему Христосъ и прободается въ ребро, дабы мы уразумѣли, что страданіемъ Христовымъ доставлено спасеніе какъ мужамъ, такъ и женамъ. Прежде былъ сотворенъ Адамъ, а потомъ — Ева. — И не Адамъ былъ прельщенъ, но жена, прельстившись, впала въ преступленіе; впрочемъ, спасется она чрезъ чадородіе (1 Тим. 2, 13-15). Чрезъ какое же чадородіе если не чрезъ чадородіе Маріи? Дѣва Марія родила Спасителя — Христа, согласно свидѣтельству Исаіи (7, 14), не сочетаваясь съ мужемъ, но послѣ осѣненія Ея Духомъ Святымъ, — о чемъ возвѣстилъ архангелъ Гавріилъ. Потому-то, вотъ, и прободается ребро Христово, дабы исполнилось предреченное, проповѣдана была тайна крещенія и возсіяла грядущая благодать. Кровь и вода истекли изъ ребра Христова, дабы истребить еже на насъ рукописаніе грѣха (Кол. 2, 14) и дабы намъ, очистившись кровію Его, получить рай. О, великое таинство! Разбойникъ покаялся, и требовалась вода для его крещенія. Онъ висѣлъ на крестѣ, и не было иного мѣста для крещенія — ни источника, ни озера, ни дождя, ни совершителя таинства: ибо всѣ ученики, изъ-за страха предъ іудеями, убѣжали; однакоже, у Христа Іисуса не было недостатка въ источникахъ водныхъ и на крестѣ, — и Онъ распятый былъ творцомъ водъ. Поелику разбойнику безъ крещенія невозможно было войти въ царство небесное, — и нужно было, чтобы покаявшійся не остался безъ крещенія, то Спаситель изъ прободеннаго ребра Своего источилъ воду и кровь, дабы и разбойника освободить отъ угрожавшихъ золъ, и показать, что кровь Его (Христа) содѣлалась искупленіемъ для уповающихъ на Него; если кровь тельцовъ и козловъ и пепелъ телицы чрезъ окропленіе освящаетъ оскверненныхъ, дабы чисто было тѣло (Евр. 9, 13), то во сколько же разъ болѣе кровь Спасителя нашего Христа — сдѣлалась очистительною для всѣхъ христіанъ?

Итакъ, если кто-либо изъ невѣрныхъ вопроситъ тебя: «для чего былъ распятъ Христосъ?», то отвѣть ему: «дабы распять діавола». А если скажетъ тебѣ: «зачѣмъ Господь былъ повѣшенъ на древѣ?» — то скажи: «дабы изгнать грѣхъ, проникшій въ рай чрезъ древо». Если же станетъ говорить тебѣ: «для чего Онъ носилъ даже тернія»? — то скажи ему: «дабы исторгнуть тернія и волчцы Адамовы, ибо Адаму было опредѣлено — стенать и трястись отъ страха и воздѣлывать терніе и волчцы. Человѣколюбецъ Іисусъ восхотѣлъ уврачевать Свое созданіе; для насъ претерпѣлъ все, дабы избавить насъ отъ осужденія, — и поелику Онъ рожденъ былъ Женой, дабы уничтожить произшедшій изъ-за жены въ людяхь грѣхъ, то и увѣнчивается терніемъ, дабы, худо воздѣланную преслушаніемъ, землю содѣлать болѣе плодоносною чрезъ Его собственное послушаніе». А если кто-либо скажетъ тебѣ: «для чего Господь пилъ желчь и óцетъ»? — то отвѣть ему: «для того, чтобы мы изрыгнули смертоносный ядъ дракона, ибо оная желчь содѣлалась моею сладостію, и оный óцетъ — моимъ лѣкарствомъ». Если же невѣрующій будетъ спрашивать тебя: «для чего же Христосъ облекся даже въ багряницу, и зачѣмъ, подходя къ Нему, падали на колѣна»? — то отвѣть такъ: «дабы іудеи поклонились Христу, даже противъ своей воли, — и дабы исповѣдали Его царство на землѣ даже вопреки своему хотѣнію. Теперь они глумливо кланялись, не зная того, что именно дѣлали; а въ будущемъ воскресеніи поклонится всяко колѣно, небесныхъ и земныхъ и преисподнихъ, и всякъ языкъ исповѣсть, яко Господь Іисусъ Христосъ въ славу Бога Отца (Флп., 2, 10-11). Хламида же оная имѣетъ еще иное знаменованіе: она не только изображала царство, а указывала собою также на свойственныя іудеямъ кровожадность и на склонность къ убійству. Іудеи дали также трость въ руку Его; дабы записаны были грѣхи ихъ. Итакъ, дѣлали это оные враги Христовы, не зная Распинаемаго, лучше же сказать — добровольно, по своему ослѣпленію; а тварь узнала своего Господа и Творца. Въ то время, какъ Спаситель еще висѣлъ на крестѣ, солнце видимое, узрѣвъ Солнце правды — Христа, поругаемаго отъ беззаконныхъ, и не перенося дерзости, сокрывается и погружаетъ землю въ мракъ, не находя возможнымъ давать свѣтъ очамъ тѣхъ, кто совершалъ превеликое нечестіе. И не только солнце померкло, а и земля въ смятеніи потряслась, не вынося содѣяннаго беззаконія и, съ своей стороны показывая и научая, что распятый былъ Богъ, — потому она и вознегодовала, не желая носить на себѣ нечестивыхъ іудеевъ. Не столько братоубійца Каинъ осквернилъ землю, не столько, производившееся великанами, столпотвореніе отягчило ее, не столько осквернили ее беззаконные содомляне, и даже тѣ, кто дѣлалъ изъ нея идоловъ, не столько отягчила ее пролитая кровь Захаріи и Авеля, — сколько іудеи, дерзнувшіе на это великое нечестивое дѣяніе. Поэтому разсѣдались и безжизненные камни, дабы люди уразумѣли, что Христосъ есть духовный и живой камень: Піяху бо, — сказано, — отъ духовнаго послѣдующаго камене: камень же бѣ Христосъ (1 Кор. 10, 4). О, іудейская неблагодарность! Скалы разсѣлись, а они остаются безчувственными; бездушныя вещи сотрясаются, а имѣющіе духъ не вѣруютъ; завѣса церковная раздирается, дабы, наконецъ, открылось ихъ запустѣніе, по реченному Христомъ (Матѳ. 23, 38). А многія тѣла усопшихъ святыхъ воскресли со Христомъ для того, чтобы мы уразумѣли, что Христосъ, умерши, возстаетъ не одинъ, но съ Собою совоскрешаетъ изъ мертвыхъ всѣхъ, вѣрующихъ въ Него. Вотъ, свѣтлость достопоклоняемой Пасхи нашей! Вотъ, таинство христіанъ! То есть мы празднуемъ праздникъ ради воскресенія мертвыхъ и жизни вѣчной.

Да торжествуемъ же и да празднуемъ, не въ квасѣ ветсѣ, не въ квасѣ злобы и лукавства, но въ безквасіихъ чистоты и истины (1 Кор. 5, 7), вѣруя во Отца, и Сына, и Святаго Духа, въ Троицу единосущную, несозданную, — вѣруя воскресенію и ожидая Господа, паки пріити имущаго, уже не въ видѣ смиренномъ и уничиженномъ, но въ славѣ и великолѣпіи, въ сопровожденіи сіяющихъ ангеловъ, съ трубою, со страхомъ и радостію — съ радостію для свѣтлыхъ и праведныхъ, а со страхомъ для нечестивыхъ и грѣшныхъ. Богъ же мира, обрѣши всѣхъ насъ въ дѣлахъ благихъ и въ вѣрѣ православной, да сподобитъ насъ воскресенія во славѣ со святыми ангелами Своими, благодатію и человѣколюбіемъ Единороднаго Своего Сына, съ Нимъ же слава, честь и поклоненіе всеблагому, пресвятому и живоначальному Духу нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Бесѣда эта, несмотря на то, что имѣется во многихъ древне-славянскихъ памятникахъ и по стилю своему является типичнымъ образцомъ Златоустовской проповѣди, — въ изданіи Миня и въ новѣйшихъ изданіяхъ твореній св. Iоанна Златоуста отнесена къ разряду подложныхъ. Въ началѣ слушатели приглашаются праздновать воскресеніе Христово сладостно и трезвенно. Затѣмъ идетъ рѣчь о значеніи воскресенія Iисуса Христа, порицаются іудеи и говорится о плодахъ воскресенія. Въ заключеніе высказывается надежда, что Господь снова придетъ, но уже не униженно, а славно — съ небеснымъ великолѣпіемъ.

Слово на тридневное воскресеніе Господне [1].

Господь нашъ Іисусъ Христосъ, воскресшій въ третій день, даровалъ жизнь міру. И вотъ, нѣкоторые изъ стражи, пришедши къ іудеямъ, сказали, что Іисусъ, именуемый Христомъ, возсталъ изъ мертвыхъ. Неразумные іудеи говорятъ на это воинамъ: «Почему же вы не удержали Его?» Воины отвѣчаютъ: «А не получили ли вы, удержавъ Его, вмѣсто пользы, вредъ для душъ своихъ? Онъ предрекъ, что Ему надлежитъ умереть и въ третій день воскреснуть, — и исполнилъ это, возставъ изъ мертвыхъ съ великою славою». И снова говорятъ неблагодарные іудеи: «Ученики Его дали вамъ сребренниковъ, и вы отдали имъ тѣло Его». На это опять отвѣчаютъ воины: «Итакъ, вы, беззаконные, еще не вѣрите? Вы не повѣрили Его словамъ: Мнѣ подобаетъ быть распяту и въ третій день воскреснути (Лук. 9, 22) ? Но гóре вамъ, іудеи, поелику вы не увѣровали въ Него, когда Онъ явился: ибо Онъ для того и пришелъ, чтобы исполнилось все сказанное о Немъ въ Писаніи. Что вы, беззаконные, будете дѣлать, когда Онъ снова придетъ во второй разъ?.. Да и какъ намъ было удержать Его, когда мы омертвѣли, убовшись славы Его? При воскресеніи Его потряслось мѣсто въ основаніи своемъ; и много ангеловъ стояли вокругъ божественнаго гроба Его; одинъ ангелъ, подошедши, отодвинулъ камень отъ двери гроба, — и, вотъ, Іисусъ вышелъ, какъ бы изъ чертога, блистая, подобно молніи. И мы слышали, чтó сказалъ ангелъ женамъ: Не бойтеся вы. Шедше рцыте ученикамъ Его, яко воста отъ мертвыхъ и се варяетъ вы въ Галилеи: тамо Его ýзрите (Матѳ. 28, 5-7). Итакъ, вотъ Онъ — въ Галилеѣ. Если вы въ состояніи, идите и удержите Его; а мы передали вамъ истину, слышанную отъ ангела».

Услышавъ такую рѣчь, іудеи омертвѣли отъ испуга и изумленія, и, сотворивъ совѣтъ между собою, дали довольно денегъ воинамъ, говоря имъ такъ: «скажите, что ученики Его, пришедши ночью, украли Его, когда мы спали. И если слухъ объ этомъ дойдетъ до игемона, то мы убѣдимъ его, и васъ отъ бѣды избавимъ» (Матѳ. 28, 12-14). О, беззаконные іудеи! Кто можетъ убѣдить вселенную? Горе вамъ, несчастные, что вы замыслили лукавый совѣтъ, — что вы, получившіе имя «дѣтей», обратились въ псовъ. Горе вамъ, жестоковыйные и необрѣзанные, что бывъ богоизбраннымъ народомъ, вы превратились въ волковъ, изострившихъ зубы на Агнца Божія, и отчуждились отъ славы Его. Горе вамъ, неразумные, что вы возлюбили адъ и геенну огненную. Адъ, по изведеніи оттуда тѣхъ, кто были заключены въ затворахъ его, принимаетъ васъ вмѣсто оныхъ, говоря: не найдетъ ли себѣ здѣсь покоя кто-либо изъ іудеевъ, возставшихъ на Христа и плѣнившихъ меня? Не замысли они лукавства противъ Господа, и я не пострадалъ бы такъ. Получивши ихъ, я низрину ихъ въ самую преисподшою, гдѣ отецъ ихъ, діаволъ, преданъ огню неугасающему и червю неусыпающему, дабы они не возставали на Господа славы, не возводили неправды на Бога, не поднимали бы рогъ свой на высоту гордыни. Горе вамъ, злочестивые іудеи, что, оставивъ свѣтъ, вы возлюбили тьму. О васъ предрекъ пророкъ Исаія: горе полагающимъ тму свѣтъ и свѣтъ тму, глаголющимъ горькое сладкое, и сладкое горькое (Ис. 5, 20). Горе будетъ вамъ, злосчастные іудеи, когда вы увидите, что оному древу, на коемъ вы распяли Господа, покланяется міръ, — когда, въ день воскресенія и второго пришествія Своего, Господь явится на облакахъ небесныхъ, дориносимый ангелами, и осудитъ васъ. Горе вамъ, іудеи, что вы сотворили между собою лукавый совѣтъ предать смерти безсмертнаго. Онъ пребываеть во вѣки, а вы умерли въ невѣріи, отвергнувъ слова блаженнаго Павла: Христосъ ны искупилъ есть отъ клятвы законныя, бывъ по насъ клятва (Гал. 3, 13).

Однако, оставимъ злочестивыхъ и непокорныхъ іудеевъ, пойдемъ къ свѣту Солнца правды, и съ радостію примемъ воскресеніе Господне. Итакъ, Господь нашъ Іисусъ Христосъ возсталъ изъ мертвыхъ, и встрѣтили Его двѣ жены, т. е. Марія Магдалина и другая Марія (это есть Матерь Іисусова), и поклонились Ему. Что же говоритъ Онъ? — Не бойтеся, но идите, возвѣстите братіи Моей и Петрови, да идутъ въ Галилею; и ту Мя видятъ (Матѳ., 28, 10; Марк. 16, 7). Итакъ, оныя жены, прежде всѣхъ принявъ радость отъ Владыки вселенной, спѣшатъ возвѣстить ученикамъ о воскресеніи Его, и возвращаются съ этою радостію. Марія Магдалина снова приходитъ ко гробу; и, не нашедши Его, слышитъ отъ ангела словá, которыя она уже слышала, и отъ Самого Господа, а именно, что Онъ предваряетъ въ Галилеѣ. Оглянувшись назадъ, она видитъ Господа, обратившагося къ ней, и, думая, что это — вертоградарь, вопрошаетъ его, не знаетъ ли онъ, гдѣ положили Христа. Іисусъ говоритъ ей: Маріе, что плачеши? Кого ищеши? Ты получила радость: посему перестань плакать. Гдѣ — радость, тамъ — не мѣсто горестнымъ слезамъ; гдѣ — радость, оттуда бѣжитъ подавленная скорбь; гдѣ — радость, — тамъ неумѣстна печаль; гдѣ — радость, тамъ бываетъ и видимое веселіе. Я — Сынъ Дѣвы, Я — Іисусъ, побѣдитель ада, Я — избавитель міра, Я — разоритель ада, Я — Іисусъ, проповѣдавшій мертвецамъ надежду воскресенія, Я — волею пострадавшій на крестѣ за спасеніе міра, Я — Іисусъ, тридневно возставшій изъ мертвыхъ, — какъ и предрекъ, и сказавшій вамъ: «радуйтеся». Небо и земля мимоидетъ, словеса же Моя не мимоидутъ (Матѳ. 24, 35). Я — Іисусъ, облекающій крещаемыхъ, — и обо Мнѣ говорилъ Павелъ: елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал. 3, 27). Я — Іисусъ, невѣстоводитель просвѣщенныхъ; Я — Іисусъ, Женихъ Церковный; Я — Іисусъ, раздаятель мира и радости. Перестаньте же плакать и облекитесь въ радость; перестаньте сѣтовать и благовѣствуйте апостоламъ. Сей день, въ который Я отгналъ слезу отъ всякаго лица; сей день побѣды надъ смертію и жизни для сущихъ во адѣ; сей день въ который Я, Начатокъ, восталъ изъ мертвыхъ и даровалъ радость міру; сей день, въ который чрезъ васъ Петру и прочимъ апостоламъ Я благовѣствую о Моемъ воскресеніи. Итакъ, пойдите и скажите ученикамъ Моимъ и Петрови, яко воста (Іисусъ) отъ мертвыхъ: и се варяетъ вы въ Галилеи: тамо Его ýзрите (Матѳ. 28, 7).

Видишь ли ты милосердіе Владыки? Онъ не обозначилъ по имени никого другого изъ учениковъ, а только Петра. Для чего же, Господи, Ты назвалъ по имени только его? для чего? Выслушай, почему Я наименовалъ одного только Петра. Это — потому, что другіе не говорили: «если намъ нужно будетъ умереть съ Тобою, мы не отречемся отъ Тебя»; а онъ сказалъ, и отрекся отъ Меня трижды, но, раскаявшись, горько плакалъ (Лук. 22, 33. 62). Онъ, конечно, стыдится показаться Мнѣ на глаза, думая, что не прощенъ грѣхъ его; потому-то Я и прибавилъ: и Петрови, — дабы онъ безбоязненно шелъ съ прочими Моими апостолами, — и онъ увидитъ Меня. Скажите же Петру, чтобы онъ совершенно не безпокоился. Я не унизилъ тебя передъ сонмомъ апостольскимъ: если Я люблю также Іоанна, и ему, какъ непорочному, поручилъ при крестѣ Матерь Свою, — однако же и тебѣ Я даровалъ ключи царства небеснаго; и потому нисколько не опасайся подходить ко Мнѣ: еже бо аще свяжеши на земли, будетъ связано на небесѣхъ (Матѳ. 16, 19). Не бойся, Петръ: ибо Я не удалилъ тебя отъ первостоянія среди соапостоловъ твоихъ; что обѣщалъ Я тебѣ, то исполню: на твоей вѣрѣ, твердой, подобно камню, Я созижду церковь Мою, и врата адовы не одолѣютъ ей (Матѳ. 16, 18). Ты будешь пастыремъ овецъ и будешь пасти Моихъ агнцевъ, ты станешь одесную Меня, какъ вождь. Не страшись того, что ты отрекся отъ Меня; Я видѣлъ твой плачъ и простилъ грѣхъ твой. Добро было бы даже Іудѣ, предателю Моему, если бы онъ не удавился, а покаялся, поелику Я — Богъ кающихся: Я и снизшелъ на землю для того, чтобы даровать покаяніе міру. Я простилъ такое множество грѣховъ мытарямъ и блудницамъ, — ужели же не прощу тебѣ одного? Я люблю кающихся: припомни, что Я проливалъ слезы объ Іудѣ, не желая погибели его. Добро было бы ему, если бы онъ, повергнувъ сребренники въ храмѣ, не удавился, а покаялся; но поелику онъ остался въ нераскаяніи, за то и мучится вѣчно. А ты не бойся; Я видѣлъ твои слезы, и простилъ твое паденіе. Давида, который сотворилъ два беззаконія — прелюбодѣяніе и убійство, Я простилъ и возвелъ его въ прежній чинъ пророческій; и тебѣ ли, Петръ, который отвергнулъ все, что пріобрѣлъ, — тебѣ ли Я не прощу единаго грѣха? Я, Который изрекъ: радость будетъ на небеси о единомъ грѣшницѣ кающемся (Лук. 15, 7); Я, Который сказалъ: пріидите ко Мнѣ вси труждающіися и обремененніи, и Азъ упокою вы (Матѳ. 11, 28)?.. Добро, — говорю, — было бы даже Іудѣ, если бы Онъ пришелъ ко Мнѣ; онъ не удавился бы и не погубилъ бы самъ себя, — и его грѣхъ Я пригвоздилъ бы ко кресту. Онъ самъ повиненъ предъ собою: ибо Я вѣдь не проклиналъ его; напротивъ, подобно другимъ ученикамъ, и ему Я умылъ ноги, и ему преподалъ отъ хлѣба и чаши; Я ни въ чемъ не обвинилъ бы его, если бы только онъ обратился къ покаянію. Но онъ не захотѣлъ сознать своего паденія; ты же раскаялся и потому не бойся придти ко Мнѣ съ соучениками твоими; Я до такой степени не умалилъ тебя, что даже тѣнь твоя сильна врачевать недуги (Дѣян. 5, 15).

И обрати вниманіе на человѣколюбіе Божіе: Христосъ благовѣствуетъ апостоламъ чрезъ оныхъ женъ; и полъ, который наипаче былъ обезчещенъ чрезъ преслушаніе Евы, Господь призываетъ къ почести и благимъ надеждамъ. Вы видѣли, какой чести сподобились жены за свое усердіе? Станемъ же посильно подражать имъ въ ревности и мы, мужи и жены, и тѣмъ почтимъ день воскресенія. Онѣ пребыли (у гроба) въ теченіе цѣлой ночи до времени воскресенія; пребудемъ и мы не съ мѵромъ и ароматами чувственными, а съ благоуханіемъ благихъ дѣлъ и праведной жизни, съ усердною молитвою, съ покаяніемъ во грѣхахъ. Онѣ получили въ воздаяніе за свое терпѣніе то, что прежде всѣхъ другихъ сподобились видѣть Его по воскресеніи, ухватиться за ноги Его и поклониться Ему: также и каждому изъ насъ можно, когда мы пожелаемъ, удержать не только ноги, но и всего Христа, — если только предварительно мы очистимъ душу отъ всякаго житейскаго помысла, омоемъ нечистоту грѣховную слезами и милостынею; и особенно въ тотъ часъ, когда мы подходимъ къ страшной трапезѣ, приблизимся къ онымъ Божественнымъ Тайнамъ со страхомъ и трепетомъ, удалимъ изъ своего сердца всякое возмущеніе, и примиримся со всѣми. Подходя, пусть никто не имѣетъ въ себѣ нечистыхъ помысловъ, или злопамятства противъ ближняго своего; пусть не приближается ни порочный, ни творящій блудъ, ни досадитель, ни братоненавистникъ, ни сребролюбецъ, ни прелюбодѣй, ни пьяница, ни корыстолюбецъ, ни мужеложникъ, ни завистникъ, ни тать, ни мыслящій лукавое, дабы не принять на себя осужденія. Призываю всѣхъ васъ явить въ себѣ великую любовь, великое благоговѣніе и многое сокрушеніе, дабы намъ удостоиться великаго мздовоздаянія и быть въ состояніи удержать не только ноги и руки, но и главу, для наслажденія оными страшными и неизреченными Тайнами, — если, конечно, съ чистою совѣстью мы будемъ участвовать въ оныхъ пречистыхъ Тайнахъ. И если мы пожелаемъ быть кроткими и братолюбивыми, то не здѣсь только будемъ жить въ нечистотѣ, но и въ оный день удостоимся узрѣть Его грядущимъ въ неизреченной славѣ и съ сонмомъ ангельскимъ. Да и не только мы узримъ Его, а и содѣлаемся храмомъ Его, какъ изрекъ Господь: вселюся въ нихъ, и похожду, и буду ихъ Богъ (Лев. 26, 12; 2 Кор. 6, 16), — и не только услышимъ отъ Него реченное Имъ женамъ: радуйтеся, но да услышимъ оный гласъ, призывающій къ царствованію: пріидите благословенніи Отца Моего, наслѣдуйте уготованное вамъ царствіе отъ сложенія міра (Матѳ. 25, 34). Да сподобимся же всѣ мы онаго гласа, благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Іисуса Христа, Ему же слава и держава, нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Это слово въ изданіи Миня отнесено къ разряду сомнительныхъ, какъ будто бы только приписываемое св. Iоанну Златоусту. Въ немъ св. Іоаннъ, говоря подробно о тридневномъ воскресеніи Іисуса Христа, высказываетъ попутно различныя благочестивыя мысли, порицаетъ іудеевъ за распятіе ими Господа и — въ концѣ слова говоритъ подробно о свв. женахъ мѵроносицахъ. Въ заключеніе онъ увѣщаваетъ слушателей подражать имъ въ ревности и почтить, по силѣ возможности, день воскресенія Христова.

Бесѣда на Пасху [1].

Іудеи празднуютъ пасху земную, не признавъ небесной; а мы торжествуемъ пасху небесную, оставивъ земную. Совершавшаяся у нихъ пасха служила воспоминаніемъ объ избавленіи первенцевъ іудейскихъ: ибо оные первенцы не были истреблены вмѣстѣ съ египетскими, а были таинственно спасены кровію пасхальной жертвы. Та же пасха, которая совершается нами, служитъ во спасеніе всѣхъ человѣковъ, начиная съ первозданнаго, сохраняющагося и живущаго во всѣхъ насъ. Совершившееся и временное, какъ прообразъ и подобіе вѣчнаго, было заранѣе установлено съ цѣлію напечатлѣть истину, которая возсіяла днесь. А когда истина явилась, то образѣ сталъ не надобенъ, подобно тому, какъ, съ появленіемъ царя среди своего народа, никто не пожелаетъ, оставивъ самого живого царя, кланяться его изображенію. Отсюда очевидно, насколько прообразъ меркнетъ передъ истиною: именно, въ честь прообраза совершается торжество изъ-за спасенія кратковременной жизни іудейскихъ первенцевъ, — а истинѣ — изъ-за дарованія вѣчной жизни всѣмъ человѣкамъ: ибо избѣгнуть смерти на непродолжительное время еще немного значитъ для того, кто рано или поздно все-таки умретъ; но великое значеніе имѣетъ совершенное избавленіе отъ смерти, — что и произошло съ нами, за коихъ закланъ былъ Пасха-Христосъ. Весьма знаменательно даже самое наименованіе праздника: изъясненное правильно — «пасха», въ переводѣ — «прохожденіе», обозначаетъ именно то, что губитель, умерщвляя первенцевъ (египетскихъ), миновалъ домы евреевъ; подлинно, мимо насъ прошелъ губитель: ибо онъ навсегда и совершенно оставилъ насъ, которыхъ Христосъ воздвигнулъ къ вѣчной жизни. Итакъ, на учрежденіе ветхозавѣтной пасхи нужно взирать духовно и созерцать его вѣрою, согласно съ апостольскими изъясненіями. Однако, вѣрующему желательно уяснить себѣ этотъ образъ во всей его цѣлости, и, именно, насколько онъ соотвѣтствуетъ дѣйствительности, дабы такимъ путемъ быть въ состояніи, какъ бы чувственнымъ окомъ, созерцать то, что само по себѣ духовно. Ему желательно, чтобы все, заключающееся въ законѣ, имѣло близкое отношеніе ко Христу, — чтобы черезъ духовное становилось явственнѣе и тѣлесное, и невидимое дѣлалось осязательнымъ, какъ написанное на картинѣ.

Итакъ, когда Богъ опредѣлилъ наслать десятую казнь на египтянъ (поразить ихъ первенцевъ), то Онъ сказалъ Моисею: мѣсяцъ сей вамъ начало мѣсяцей (Исх. 12, 2), т. е. первый мѣсяцъ у васъ изъ мѣсяцевъ года; а вмѣстѣ съ тѣмъ установилъ тотчасъ же пасхальную жертву и помазаніе кровію на дверяхъ, и отъ помазанія оною обѣщалъ избавленіе первенцевъ. Обращаясь теперь къ дѣйствительности, спросимъ, на что указывалось совпаденіемъ начала года съ тѣмъ временемъ, когда совершалась спасительная пасха? — Конечно, на то, что и для насъ истинная пасхальная жертва становится началомъ вѣчной жизни. И дѣйствительно, годомъ знаменуется вѣчность: ибо, совершая круговой оборотъ, годъ всегда возвращается къ самому себѣ и не останавливается ни на какомъ концѣ. И закланная за насъ жертва, Христосъ, Отецъ будущаго вѣка, дѣлая всю нашу прежде бывшую жизнь стоящею внѣ времени, чрезъ купель крещенія полагаетъ начало иной жизни, по подобію Своей смерти и воскресенія. Потому каждый, зная закланную за него пасхальную Жертву, долженъ почитать началомъ своей жизни то время, съ котораго Христосъ сталъ жертвой за него. А жертвой за него Христосъ становится тогда, когда онъ (вѣрующій) познаетъ благодать и уразумѣетъ начавшуюся чрезъ оную жертву жизнь. Познавъ сіе, онъ (вѣрующій) долженъ положить въ себѣ начало новой жизни и уже болѣе не возвращаться къ прежней, конца коей онъ достигъ, — о чемъ сказано: Иже бо умрохомъ грѣху, како паки оживемъ о немъ (Рим. 6, 2)? Таково прообразовательное значеніе начала года. Далѣе, Господь повелѣваетъ каждому семейству въ десятый день мѣсяца взять по агнцу, и при томъ такъ, чтобы въ каждомъ семействѣ собралось столько людей, сколько требовалось для того, чтобы по вкушеніи агнца не было отъ него остатковъ; заклать же агнца нужно было въ четырнадцатый день къ вечеру (Исх. 12, 3-6). Такимъ образомъ, въ теченіе пяти дней жертвенное животное находится вмѣстѣ съ тѣмъ, кому оно должно принести избавленіе, а на исходѣ пятаго дня жертва закалается, и смерть проходитъ мимо; тотъ же, кто получилъ избавленіе, пользуется постояннымъ свѣтомъ луны, свѣтящей цѣлую ночь, и солнца, смѣняющаго луну, — что и происходитъ, именно, въ пятнадцатый день, въ день полнолунія. Пять оныхъ промежуточныхъ дней обозначаютъ, что все время міра раздѣляется на пять сроковъ: отъ Адама — до Ноя, отъ Ноя — до Авраама, отъ Авраама — до Моисея, отъ Моисся — до пришествія Его. Къ этому времени чрезъ жертву законную предуготовлялось спасеніе для каждаго человѣка, хотя еще и не совершалось; а въ пятомъ срокѣ времени приносится истинная жертва, и, спасаемый ею, первозданный человѣкъ сподобляется незаходимаго свѣта. Самое совершеніе пасхи не въ самый вечеръ, а къ вечеру, обозначало, что не въ самомъ концѣ нынѣшняго времени, но именно въ послѣдокъ дній закланъ будетъ Христосъ. Такое распредѣленіе времени подтверждается и притчей, гдѣ день раздѣляется на пять частей, и гдѣ сказано, что въ виноградникъ, т. е., на дѣланіе правды, призваны были — одни съ перваго часа, другіе — съ третьяго, иные — съ шестого, иные — съ девятаго, а иные — съ одиннадцатаго (Матѳ. 20, 1-6). И какъ неодинаково было это призваніе, такъ неодинаково и оправданіе: одно — при Адамѣ, другое — при Ноѣ, иное — при Авраамѣ, и иное — при Моисеѣ; а послѣднее и самое совершенное, — когда пришелъ Христосъ, — и когда, по притчѣ Евангельской, послѣдніе получаютъ награду первыми (Матѳ. 20, 9). Именно, мы, за коихъ Спаситель принесъ Себя въ жертву, первыми принимаемъ возрожденіе въ крещеніи, послѣ того, какъ Христосъ воскресъ и послалъ Святаго Духа для нашего обновленія. Вотъ, каково таинственно созерцаемое, прообразовательное значеніе Жертвы, приносимой въ четырнадцатый день и слѣдующей за онымъ свѣтоносной ночи и дня!

А тѣмъ, что жертвенное животное въ каждомъ домѣ съѣдали сполна, и мясо не выносили вонъ, — обозначалось (Исх. 12, 3-4, 46), что спасеніе во Христѣ содѣвается въ одномъ лишь домѣ: этотъ домъ — есть Церковь, сущая во всей вселенной, прежде чýждая Богу, а нынѣ одна лишь вступившая съ Нимъ въ родство, чрезъ принятіе посланниковъ Господа Іисуса, — подобно тому, какъ жилище Раави, бывшей блудницы, принявъ къ себѣ посланныхъ Іисусомъ соглядателей, одно только уцѣлѣло при разрушеніи Іерихона (Нав. 6, 24; Евр. 11, 31). И какъ многіе еврейскіе домы имѣли значеніе одного, такъ и многочисленныя, находящіяся по городамъ и странамъ, церкви составляютъ единую Церковь: ибо въ нихъ повсюду — единъ Христосъ, совершенный и недѣлимый. Потому-то, по закону, жертвенное животное въ каждомъ семействѣ было совершеннымъ и не дробилось на отдѣльныя части, — какъ и Павелъ говоритъ, что всѣ мы составляемъ едино во Христѣ, именно, потому, что единъ Господь, и едина вѣра (Ефес. 4, 5). Такимъ образомъ, нужно согласиться съ тѣмъ, что недѣлимымъ единствомъ жертвеннаго животнаго законъ прообразовалъ Христа и, вмѣстѣ съ тѣмъ, предъизображалъ единство Церкви. Во Христѣ, въ Его жертвѣ мы имѣемъ спасеніе, — и на все, что было до Его пришествія, дóлжно смотрѣть не иначе, какъ на приготовленіе къ оному пришествію: домостроительство спасенія всѣхъ человѣковъ съ самаго начала совершалось, именно, такъ, какъ будто постоянно, воочію всѣхъ, приносима была Жертва Христова, закланная за всѣхъ. Но содѣвается это спасеніе, какъ намъ извѣстно, въ одной лишь Церкви: внѣ Церкви и вѣры никто не можетъ ни имѣть общенія со Христомъ, ни получить спасеніе. Посему мы утверждаемъ, что спасеніе всего міра совершается не отъ дѣлъ закона, а во Христѣ, и что у нечестивыхъ еретиковъ совершенно нѣтъ основанія для надежды; напротивъ, какъ неимѣющіе никакого общенія съ Христомъ, они остаются безъ всякаго упованія, — и напрасно прикрываются спасительнымъ именемъ, на соблазнъ и къ обольщенію тѣхъ, кто больше смотритъ на названіе и внѣшность, чѣмъ на истину. Пусть же никто больше не отнимаетъ у Христа того, что было издревле; пусть никто не думаетъ, что кому-нибудь изъ прежде жившихъ можно было спастись безъ Христа; а тѣхъ, кто въ наше время суемудрствуетъ и извращаетъ истину, кто устрояетъ только суетное и ложное подобіе Церкви, чýждое Христу и истинѣ, тѣхъ пусть никто и не называетъ христіанами и съ тѣми пусть не имѣетъ общенія. Впрочемъ, это и невозможно, поелику, по закону (Исх. 12, 46), жертва не выносится изъ священнаго дома и не предлагается въ снѣдь тѣмъ, кто находится внѣ его.

Обратимъ вниманіе теперь на славу агнца, который прообразовалъ собою Господа. Закалалось по закону, овча непорочно, мужескъ полъ и единолѣтно (Исх. 12, 5). И прежде всего, отъ агнца требовались непорочность и совершенство: поелику и Христосъ исполненъ всякаго совершенства, всецѣло непороченъ, и никогда ниоткуда не искалъ Себѣ никакого оправданія, — о чемъ и Самъ Онъ говоритъ: тако бо подобаетъ намъ исполнити всяку правду (Матѳ. 3, 15). Для всѣхъ жертвъ приносились всегда животныя совершенныя и безъ порока, именно, потому, что они прообразовывали собою Христа; также и священникамъ Богъ повелѣлъ быть вполнѣ совершенными и не имѣющими тѣлеснаго поврежденія: ибо всѣ они были прообразомъ истиннаго Первосвященника. Далѣе, требовалось, чтобы агнецъ былъ мужескаго пола, такъ какъ оному, полу по природѣ свойственны первенство и преимущество, какъ и у людей мужчина имѣетъ тѣлесное превосходство предъ женщиной. И Христосъ по естеству и по существу есть Глава и Царь: поелику, будучи небеснымъ человѣкомъ, Онъ, при Своемъ воплощеніи, уподобился, по тѣлесной природѣ, намъ, братіи Своей (Евр. 2, 17), хотя и преимуществуетъ предъ нами, какъ Господь по Своей духовной сторонѣ, по Своей божественности. Потому-то и женихомъ является лишь одинъ Онъ, а весь родъ человѣческій является невѣстой; даже наибóльшій изъ пророковъ, Іоаннъ, не былъ женихомъ, какъ видно изъ его же словъ о Христѣ и о самомъ себѣ, ибо о Христѣ онъ говорилъ: имѣяй невѣсту женихъ есть, а о себѣ: другъ жениховъ, стоя и послушая его, радостію радуется за гласъ жениховъ. Сія убо радость моя исполнися (Іоан. 3, 29). Да и всѣ апостолы не суть женихи Церкви, хотя, конечно, они и уподобились Христу по благодати, ставъ сынами Христовыми чрезъ Духа Христова; но чтó говоритъ блаженный Павелъ? — Обручихъ васъ единому мужу дѣву чисту представити Христови (2 Кор. 11, 2). Итакъ, Господь, воистину, есть Глава, Владыка и Царь, не потому лишь, что, обитая съ земнородными, Онъ былъ Богомъ, но и по предвѣчному Божеству, такъ какъ по естеству Онъ есть Царь всякаго созданія, воспріявшій царство не по благодати, но имѣющій оное и по рожденію отъ Отца. Затѣмъ, агнецъ былъ однолѣтнимъ (Исх. 12, 5): этимъ показывалось, что Господь обновитъ Собою землю и будетъ совершенно непричастенъ той ветхости, какая господствовала среди человѣковъ. Итакъ, если кто думая, что Христосъ былъ одинаковой съ нами природы, признаетъ Господа простымъ человѣкомъ, — для того Христосъ не будетъ агнцемъ совершеннымъ и непорочнымъ, поелику никто изъ людей не чуждъ порока, — для того Онъ не будетъ также и агнцемъ мужескаго пола, ибо ни у кого изъ людей нѣтъ прирожденнаго и совершеннаго тѣлеснаго превосходства, сравнительно съ одинаковыми по природѣ людьми. И кто сравниваетъ Господа съ тварію, утверждая, якобы Онъ имѣлъ не истинное Божество, а воспринятое по благодати, у того и закланный за него агнецъ не есть мужескаго пола, тотъ не позналъ Царя по природѣ, а превращаетъ его въ другого, отличнаго и по естеству, и по существу. Точно также, если кто усвояетъ Христу что-либо изъ того, что свойственно человѣку ветхому, напримѣръ, дерзаетъ говорить, будто Онъ причастенъ грѣху, или подлежитъ игу закона, или подверженъ естественной смерти, — для того единолѣтный агнецъ уже не прообразуетъ собою Христа, — для того остается непримѣтнымъ принесенное Христомъ обновленіе.

Остается уяснить себѣ прообразовательное значеніе агнца и козла. Агнецъ, по пророчеству Исаіи, есть образъ кротости Христовой: яко Овча на заколеніе ведеся, и яко агнецъ предъ стригущимъ его безгласенъ (Ис. 53, 7); а козелъ, по закону, есть жертва за грѣхъ, ибо сказано: козу отъ козъ грѣха ради (Лев. 5, 6). Такимъ образомъ, кроткій, подобно агнцу, Христосъ далъ привести Себя и, затѣмъ, подобно козлу, былъ закланъ за грѣхъ, по смиренію предавъ Самого Себя во спасеніе человѣковъ. Онаго спасенія и да сподобимся мы по вѣрѣ и любви къ претерпѣвшему страсти насъ ради Господу Іисусу Христу, чрезъ Него же и съ Нимъ же Отцу со Святымъ Духомъ во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Только приписывается св. Iоанну Златоусту и въ изданіи Миня относится къ сомнительнымъ. Общая мысль: іудеи праздновали земную пасху, мы же небесную. Въ началѣ говорится о томъ, что установленіе ветхозавѣтной пасхи нужно разсматривать духовно и созерцать вѣрою, сообразно съ апостольскими толкованіями. Затѣмъ объясняются ветхозав. образы со стороны соотвѣтствія ихъ дѣйствительности, такъ какъ, — по словамъ св. Іоанна, — естественно стремиться къ тому, чтобы понимать образъ во всемъ его объемѣ. Далѣе св. Іоаннъ, объяснивъ образъ новозавѣтной жертвы, говоритъ, что всякій, зная принесенную за него жертву, долженѣ считать началомъ своей жизни то время, съ котораго Христосъ сдѣлался за него жертвой. Засимъ объясняются другія подробности ветхоз. пасхальныхъ образовъ, имѣвшихъ прообразовательное значеніе и указывается ихъ смыслъ въ христіанствѣ (главнымъ образомъ — символическое значеніе агнца и козла). Въ заключеніе высказывается та мысль, что кто не усвоилъ себѣ значенія образовъ ветхозавѣтныхъ и потому неправильно мыслитъ о Христѣ, — для того незамѣтнымъ прошло обновленіе, принесенное Іисусомъ Христомъ; для такового остается уразумѣть это символическое значеніе агнца и козла (ветхоз. образовъ).

Бесѣда на Святую Пасху [1].

Прообразы, указанные въ законѣ, имѣютъ значеніе, — и это подтверждается самой истиной. Такъ, сказанное въ законѣ о пасхальной жертвѣ, а именно, что, взятый въ десятый день мѣсяца, агнецъ безъ порока, мужескаго пола, однолѣтній, закалается въ четырнадцатый день къ вечеру, причемъ самое счисленіе мѣсяцевъ идетъ съ того времени, когда совершалась Пасха (Исх. 12, 3-6), — все это относится ко Христу и къ страданіямъ Его, и во всей полнотѣ оправдывается на Немъ; между тѣмъ какъ, взятое само по себѣ, оно не можетъ имѣть никакого значенія. Не вѣдающіе Христа не въ состояніи найти оправданія онымъ требованіямъ законнымъ, и не могутъ объяснить, для чего это Богъ далъ таковыя повелѣнія о ветхозавѣтной пасхѣ, потому что и въ дѣйствительности нѣтъ никакого другого основанія для узаконенія жертвы за спасеніе первенцевъ и окропленія жертвенной кровью входовъ.

И въ самомъ дѣлѣ, какая сила заключалась въ принесеніи въ жертву животныхъ для спасенія первородныхъ? Какая была необходимость дѣлать кровью знаки на домахъ? Несомнѣнно, Богу и безъ знаковъ были вѣдомы дома еврейскіе, такъ что оставалось бы только дивиться самимъ словамъ онымъ: узрю кровь, и покрыю вы (Исх. 12, 13). Однако же разсматривая эти узаконенія при свѣтѣ истины, ты уразумѣешь подобающее имъ значеніе — что, впрочемъ, выше мы и подтвердили уже нѣсколькими примѣрами. Итакъ, когда непорочный Агнецъ былъ закланъ за насъ, то, начавшаяся съ перваго человѣка, смерть упраздняется, живущій во всѣхъ насъ первозданный человѣкъ, оживотворяемый воскресеніемъ Христовымъ, получаетъ спасеніе. И потому справедливо для всѣхъ причастниковъ оной Жертвы содѣлывается спасительнымъ знакомъ та жизнь, которою разрѣшаются узы грѣха и смерти. Только взирая на оную Жертву, Богъ даруетъ спасеніе тѣмъ, которые помазуются вѣрою въ Него, и которые не иначе, какъ, именно, ради пролитой за насъ по человѣколюбію крови, могутъ избѣгнуть праведной казни отъ ангела. Видишь, какой смыслъ кроется въ прообразѣ, когда ты смотришь согласно съ истиной? Итакъ, если кто либо изъ іудеевъ вздумаетъ говорить: «зачѣмъ Христосъ претерпѣлъ страданія, какъ будто и безъ оныхъ міръ не могъ быть спасенъ?» — то на это нужно сказать въ отвѣтъ: «а зачѣмъ приносилась пасха для избавленія первенцевъ іудейскихъ, какъ будто бы и безъ того они не могли бы быть спасены?» И онъ будетъ не въ состояніи возразить что-либо (поелику Богу, разумѣется, не было надобности ни въ жертвѣ, ни въ знакѣ, дабы различить домы). Къ нашему благу служитъ обстоятельство это и еще разъ подтверждаетъ непреложность святой вѣры, показывая, какъ правдою Христовою уничтожается наша неправедность, — иныхъ средствъ къ разрѣшенію ея и не было, — и какъ жизнію Христа упраздняется смерть наша, подобно тьмѣ, разсѣеваемой свѣтомъ. Потому-то и священна та жертва, что она прообразовала собою Жертву истинную; а эта истинная, по невѣдѣнію нечестивыхъ преданная смерти и погребенію, но смотрѣніемъ Божіимъ принятая именно, какъ жертва священная и содѣлавшаяся по своему хотѣнію приношеніемъ для Отца, — священна по существу, какъ истинная жертва, согласно сказанному, что Отецъ предалъ Сына за насъ, и Христосъ принесе Себе Отцу за ны приношеніе и жертву въ воню благоуханія (Ефес. 5, 2). И однимъ, т. е., искавшимъ смерти Христовой, оное смотрѣніе принесло погибель, а другимъ, т. е., искавшимъ спасенія себѣ въ смерти Христовой, ихъ вѣра и послужила во спасеніе: мщеніе и смерть проходятъ мимо нихъ, ибо смерть не имѣетъ своей губительной власти надъ таковыми, по слову Спасителя: аще кто слово Мое соблюдетъ, смерти не имать видѣти во вѣки (Іоан. 8, 51). Во имя пролитой за насъ крови, мы пріемлемъ Духа Святаго; а вмѣстѣ соединяются кровь и Духъ, именно, для того, чтобы чрезъ однородную съ нашей кровь мы могли принять неоднороднаго съ нами Духа Святаго и тѣмъ пресѣкли бы доступъ къ себѣ смерти, доступъ смерти двоякій, подобно тому, какъ и кропленіе кровію дѣлалось также двояко: на обѣихъ косякахъ, — сказано, — и на перекладинахъ (Исх. 12, 7). Смерть, по слову апостола, входитъ чрезъ грѣхъ. А грѣхъ бываетъ въ насъ то послѣдствіемъ страсти — двоякой, состоящей въ чувственномъ влеченіи души къ изнѣженности, или же въ ожесточеніи сердца, — то плодомъ помысловъ, когда они пойдутъ путемъ неправильнымъ и незаконнымъ. Подобно верхней перекладинѣ на дверяхъ, разсудокъ, какъ главный и высшій по природѣ, лежитъ надъ обоими столбами страсти: страсть (ее можно уподобить столбу) находится ниже разсудка точно такъ же, какъ и столбы стоятъ подъ перекладиною. Какія же страсти приводятъ къ разслабленію? — объядѣніе, пьянство, сладострастіе. А какія грубыя душевныя страсти? — гнѣвъ и разные виды самолюбія, перечисляя каковые, Павелъ говоритъ: не козлогласованіи и піянствы, не любодѣяніи и студодѣяніи, не рвеніемъ и завистію, но облецытеся Господемъ нашимъ Іисусомъ Христомъ (Рим. 13, 13-14). Это облеченіе подобно древнему помазанію, когда, воспринимая въ себя образъ страданій Христовыхъ, мы облекаемся святостію Христовою, именно, не предаваясь наслажденіямъ и не ожесточаясь гнѣвомъ. Обстоятельнѣе же говоря, оное помазаніе обозначаетъ собою, именно, ту самую одежду, въ которую мы облекаемся во Христѣ, — мудрость не плотскую, но Христову, такъ что умомъ плотскимъ мы умерщвляемся и становимся какъ бы мертвыми, но зато украшаемся умомъ духовнымъ. Когда мы облекаемся такимъ образомъ, то уже ни чрезъ безразсудныя похоти (1 Тим. 6, 9), ни чрезъ нечистые помыслы грѣхъ не можетъ приблизиться къ намъ, и смерть не можетъ господствовать надъ нами. Вотъ — непреложное, таинственное знаменованіе помазанія.

За помазаніемъ слѣдуетъ вкушеніе, чрезъ каковое въ насъ вселяется Божественное Тѣло, и мы приходимъ въ единеніе съ нимъ, Сказано: Пусть съѣдятъ мясо въ сію самую ночь, испеченное на огнѣ (Исх. 12, 8). Ночь это есть настоящій вѣкъ, по слову Павлову: Нощь прейде (Рим. 13, 12). Вкушеніе Святаго Тѣла при посредствѣ огня обозначаетъ горячую, пламенную ревность, какъ сказано: духомъ горяще (Рим. 12, 11); огня, — говоритъ Христосъ, — пріидохъ воврещи на землю, и что хощу, аще уже возгорѣся (Лук. 12, 49)? Когда рѣчь идетъ объ употребленіи мяса, то огнемъ указывается на горячую поспѣшность, опрѣсноками обозначается простота, а горькими травами — послѣдующія муки. И опрѣсноки, — сказано, — пусть съѣдятъ съ горькими травами (Исх. 12, 8). Нравъ человѣка дѣлается простымъ и незлобивымъ, когда онъ освободится какъ бы отъ закваски, отъ всякой ветхости и лукавства, и воспріиметъ новое и безхитростное, дабы оно квасило: Пасха бо наша, — сказано, — пожренъ бысть Христосъ. Тѣмже да празднуемъ не въ квасѣ ветсѣ, ни въ квасѣ злобы и лукаветва, но въ безквасіихъ чистоты и истины (1 Кор. 5, 7-8). Горечь обозначаетъ скорби, о чемъ сказано такъ: и хвалимся въ скорбехъ, вѣдяще, яко скорбь терпѣніе содѣловаетъ, терпѣніе же искусство, искусство же упованіе: упованіе же не посрамитъ (Рим. 5, 3-5). Многими скорбьми подобаетъ намъ внити въ царствіе (Дѣян. 14, 22); и потому мы принимаемъ скорби какъ бы въ видѣ приправы, въ чаяніи удостоиться чрезъ это царствія. Запрещено было въ законѣ — вкушать мясо сырымъ (Исх. 12, 9). Буквально, плотски разумѣя это, мы никогда не поймемъ, для чего Богъ воспрещаетъ то, чего никогда и не дѣлается: ибо никто не будетъ ѣсть сырого, а между тѣмъ это воспрещеніе весьма важно для насъ. Мы не должны приступать къ принятію Божественнаго Тѣла безъ приготовленія: поелику оно остается не воспринятымъ у тѣхъ, кто принимаетъ его небрежно, не приготовивишсь къ такому общенію добрыми дѣлами: Вѣра бо, — сказано, — безъ дѣлъ мертва есть (Іак. 2, 20). Потому-то на безпечныхъ насылаются скорби для ихъ же блага, дабы они, по слову Павла, имѣли участіе въ святости Христовой (Евр. 12, 10). Любовію къ плотскимъ наслажденіямъ порождается безпечность и въ дѣлахъ духовныхъ, — почему, обозначая это другимъ прообразомъ, законодатель и запрещаетъ вкушать мясо сваренымъ въ водѣ (Исх. 12, 9): ибо мясо варится для того, чтобы оно сдѣлалось пріятнѣе на вкусъ, а при вкушеніи Божественнаго питанія нельзя помышлять объ удовольствіи: духовная сила не совмѣщается съ плотскимъ чувствомъ. Поэтому повелѣно не варить священнаго мяса, съ разными приправами, но вкушать его просто испеченнымъ на огнѣ, съ напряженнымъ вниманіемъ, далекимъ отъ удовольствія. Любовь къ удовольствію, по слову Апостола, не совмѣстима съ любовію къ Богу; и для тѣхъ, имже богъ чрево (Флп. 3, 19), богъ не есть Богъ. Апостолъ Павелъ не одобряетъ тѣхъ, кто превращаетъ причастіе въ роскошныя пиршества, пользуясь святымъ пріобщеніемъ, какъ поводомъ къ обильному питанію и разнообразному питью; таковымъ онъ говоритъ: Нѣсть Господскую вечерю ясти: кійждо бо свою вечерю предваряетъ въ снѣденіе, и овъ убо алчетъ, овъ же упивается. Еда бо домовъ не имате, во еже ясти и пити? Или о церкви Божіей нерадите, и срамляете не имущія? Что вамъ реку? Похвалю ли вы о семъ? Не похвалю (1 Кор. 11, 20-23)... Таковымъ-то небреженіемъ къ святой снѣди Апостолъ объясняетъ и посѣщающія ихъ искушенія, поелику они приступали къ святынѣ въ нечистотѣ: отъ того, — говоритъ онъ, — изъ васъ многіе немощны и больны, и не мало усыпающихъ. Аще бо быхомъ себе разсуждали, не быхомъ осуждени были (1 Кор. 11, 30-31). И мы бываемъ повинны предъ Господомъ въ нечестіи, когда безъ надлежащаго приготовленія тѣлеснаго приступаемъ къ общенію съ Его тѣломъ, которое Онъ даровалъ намъ для того, чтобы мы, соединившись съ нимъ, могли входить въ единеніе съ Духомъ Святымъ. Слово Божіе отдало всего Себя тѣлу и, по Евангельскому реченію, стало плотію (Іоан. 1, 14), для того, именно, чтобы мы, неспособные имѣть общеніе съ Нимъ, какъ Словомъ, пріобщились Ему, воспринявшему плоть, содѣлавъ, елико возможно, плоть свою сродной съ духовной плотью и духъ со Святымъ Духомъ, дабы уподобились Христу и содѣлались храмомъ Духа, согласно реченіямъ апостольскимъ: храмъ Божій есте; или не вѣсте, яко тѣлеса ваша храмъ живущаго въ васъ Святаго Духа суть, Его же имате отъ Бога (1 Кор. 3, 16; 6, 19)? Чрезъ соединеніе съ Духомъ мы касаемся и тѣла Христова и, пребывая въ святости, становимся удами Христовыми: Не вѣсте ли, — говорится, — яко телѣса ваша удове Христовы суть? Вземъ ли убо уды Христовы, сотворю уды блуднични? Да не будетъ (1 Кор. 6, 15).

Такъ обстоятельно узаконено было приготовленіе священной пищи, и такъ направлялись къ нашему спасенію древніе оные прообразы. Главу же ѣшьте, — сказано, — съ ногами и со утробою (Исх. 12, 9). Головою обозначается начало явленія къ людямъ, первое пришествіе (Христово), — а ноги указываютъ на конецъ, на второе пришествіе, безъ котораго нельзя вѣрить и первому, поелику на немъ сбылось не все, предреченное пророками; потому-то іудеи и не вѣруютъ въ пришедшаго Христа, думая, что пришедшій въ такомъ видѣ не есть Христосъ, ибо еще не исполнилось все, относящееся къ славному Его пришествію. Итакъ, законъ соединилъ вмѣстѣ главу съ ногами, т. е., первое пришествіе со вторымъ, дабы и въ уничиженно принесенномъ въ жергву Агнцѣ ты позналъ Господа, и могъ узрѣть въ Немъ грядущаго со славою Царя, То и другое предсказалъ пророкъ Исаія; и ты посему не требуй избавленія Іерусалима теперь же, но ожидай его впослѣдствіи. Пріидетъ Сіона ради избавляяй, и отвратитъ нечестіе отъ Іакова (Ис. 59, 20), когда Онъ Самъ спасетъ остатокъ (Рим. 9, 27) народа, имѣющаго обратиться къ Нему; а при первомъ пришествіи Христовомъ, какъ можешь видѣть самъ, исполнилоеь обратное: оставихъ домъ Мой: оставихъ достояніе Мое (Іер. 12, 7); а также: и дамъ лукавыя вмѣсто погребенія его, и богатыя вмѣсто смерти его (Ис. 53, 9). Такимъ образомъ, изреченіе — главу съ ногами — предостерегало іудеевъ, дабы они не отдѣляли уничиженнаго пришествія Господа отъ славнаго и дабы, по невѣрію, не были разлучены отъ общенія съ Нимъ. Сказано еще: и со утробою. Что это значитъ? — то, чтобы вы не смущались однимъ видимымъ, но примѣчали и внутреннее, — не считали Его человѣкомъ наравнѣ съ собою потому только, что Онъ — человѣкъ по тѣлу, но познавали Его духовно и узнали въ Немъ Отца. Пока ты не видишь сокровеннаго внутри и не имѣешь внутренняго общенія съ Нимъ, ты еще не узрѣлъ Христа, помышляя, что Онъ — человѣкъ, а не — Богъ; а Онъ Самъ говоритъ: видѣвый Мене видѣ Отца (Іоан. 14, 9). Слѣдуетъ обратить вниманіе также и на такія слова закона: не оставляйте отъ агнца до утра (Исх. 12, 10). И эти слова объясняетъ намъ Павелъ, говоря, что воспоминаніе о страданіяхъ Господнихъ будетъ совершаться, доколѣ Онъ придетъ (1 Кор. 11, 26): оно совершается столько времени и даруетъ спасеніе совершающимъ, пока не окончится настоящая ночь, и, съ наступленіемъ утра, съ неба не возсіяетъ намъ живой Христосъ, спасая жизнію Своею, какъ нынѣ Онъ спасаетъ смертію, — о чемъ сказано: аще врази бывше примирихомся Богу смертію Сына Его, множае паче примирившеся спасемся въ животѣ Его (Рим. 5, 10). Итакъ, нынѣ мы уже получаемъ спасеніе смертію Христа, а тогда будемъ спасаться и жизнію Его, — вотъ прообразовательное значеніе запрещенія — не оставлять ничего изъ жертвеннаго мяса до утра (Исх. 12, 10). И мы также будемъ тогда живыми и наша нынѣшняя смерть оканчивается; но, въ то время, какъ нынѣ мы спасаемся только чрезъ смерть, тогда мы получимъ спасеніе жизненное. Не земная мудрствуйте, — сказано, — умросте бо, и животъ вамъ сокровенъ есть со Христомъ въ Бозѣ. Егда же Христосъ явится, животъ вашъ, тогда и вы съ Нимъ явитеся во славѣ (Кол. 3, 2-4). Остающееся изъ жертвеннаго мяса предается огню, дабы мы знали, что въ нынѣшнемъ вѣкѣ Христосъ умеръ за грѣхъ однажды, и смерть болѣе не обладаетъ Имъ, но упразднена силою Духа, какъ бы огнемъ, когда жизнь овладѣла знаменемъ смерти. Кость же не сокрушится отъ него (Исх. 12, 46), — сіи слова блаженный Іоаннъ относитъ къ тѣлу Христову, которое было сохранено, потому что голени Его не были перебиты (Іоан. 19, 33); однако же, оныя слова имѣютъ и духовное значеніе, — а именно, что твердость Его осталась несокрушимою, и что тлѣніе не коснулось тѣла Его: ибо оное тѣло покоилосъ на самой прочной и не поколебимой твердынѣ, было устроено не тѣлеснымъ, а Божественнымъ образомъ, было по происхожденію Божіимъ, — почему и не подвержено было человѣческому тлѣнію: Ни плоть Его видѣ истлѣнія (Дѣян. 2, 31).

Уяснивъ теперь себѣ спасительное употребленіе священной снѣди, отложимъ дальнѣйшую рѣчь свою до слѣдующаго раза, и попросимъ себѣ у Господа того, чтó просилъ Давидъ: открый очи мои, и уразумѣю чудеса отъ закона Твоего (Псал. 118, 18). Да не будетъ у насъ чтеніе закона столь несмысленнымъ, какъ у іудеевъ, кои закоснѣли на однихъ только прообразахъ, но да сподобимся, размышляя о Божественныхъ прообразахъ божественно, — да сподобимся познанія и самой святой истины во Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ, чрезъ Него же и съ Нимъ же слава Отцу со Святымъ Духомъ во вѣки. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Бесѣда эта въ изданіи патрологіи Миня отнесена къ разряду сомнительныхъ, какъ только приписываемая св. Iоанну Златоусту. Содержаніе ея состоитъ въ раскрытіи слѣдующихъ мыслей. — Прообразовательное значеніе пасхи ветхозавѣтной подтвердилось на самомъ дѣлѣ: все относилось къ Христу и исполнилось. — Кто не знаетъ Христа, тотъ не могъ бы объяснить, зачѣмъ были даны повелѣнія о ветхозавѣтной пасхѣ; объясненіе этой мысли. — Весь смыслъ ветхозавѣтной жертвы и заключался въ томъ, что она была прообразомъ истинной жертвы. — Ради пролитой за насъ Iисусомъ Христомъ крови мы получаемъ Духа Святаго. — Дальше идетъ объясненіе тѣхъ подробностей, которыми — какъ символами — было обставлено приготовленіе ветхозавѣтной пасхи, причемъ — свои мысли св. Іоаннъ подтверждаетъ свидѣтельствами Священнаго Писанія и въ частности — апостольскими словами. — Въ заключеніе бесѣды онъ увѣщаваетъ слушателей просить Бога о томъ, чтобы чтеніе закона не было у нихъ такимъ неразумнымъ, какъ у іудеевъ, которые остановились на образахъ, но чтобы они достигли самой истины во Христѣ Іисусѣ.

Бесѣда на Пасху [1].

Ранѣе мы сказали, что святость Христа предъизображалась пасхальной жертвой — непорочнымъ агнцемъ, а спасеніе людей въ страданіи Христовомъ — избавленіемъ первенцевъ, происшедшемъ чрезъ пасхальную жертву; освященіе же предуказывалось яденіемъ жертвеннаго агнца. Нынѣ надлежитъ разсмотрѣть остальное изъ повелѣннаго въ законѣ, а именно, какимъ образомъ надобно приготовляться имѣющему принять освященіе, какимъ образомъ приближаться къ пріобщенію святыни и — вести себя послѣ того, какъ сподобишься причастія и общенія въ святынѣ.

Какъ надлежитъ приготовлять себя тому, кто имѣетъ быть въ общеніи со Христомъ, — это указалъ намъ законодатель прообразовательно въ обрѣзаніи, когда сказалъ: сей законъ пасхи: всякъ иноллеменникъ да не ястъ отъ нея: и всякаго раба или купленаго обрѣжеши его, и тогда да ястъ отъ нея (Исх. 12, 43-44). Но обрѣзаніе въ то время было лишь частичнымъ, какъ само по себѣ безполезное: ибо отъ обрѣзанія человѣкъ нисколько не оказывался лучшимъ по сравненію съ необрѣзаннымъ; наоборотъ, израильтяне даже слышали порицаніе себѣ отъ Бога, — то, что всѣ народы не обрѣзаны, а весь домъ Израилевъ съ необрѣзаннымъ сердцемъ (Іер. 9, 26). Истинное обрѣзаніе состоитъ въ обрѣзаніи всей плоти, и у кого обрѣзано сердце, у кого совлечено плотское покрывало, каковое перешло къ намъ по наслѣдству отъ родителей и каковое намъ должно снять, — того оное обрѣзаніе содѣлываетъ пріятнымъ и угоднымъ для Бога. Предписывая обрѣзывать уды дѣторожденія, законъ издалеча обозначилъ этимъ образъ рожденія и покрова, сопровождающаго насъ съ рожденія; и потому, кто не оставляетъ плотскаго образа жизни, тотъ не удостоится общенія съ Христомъ. Мы есмы обрѣзаніе, — говорятъ соучастники Христовы, — иже духомъ Богу служимъ, а не въ плоти надѣемся (Флп. 3, 3). Только сердце, освободившееся отъ всего плотскаго, можетъ служить Богу и сочетаться со Христомъ духовно. Начало такому обрѣзанію положено страданіемъ Господа за насъ, Который, ради насъ, принялъ даже самое обрѣзаніе плоти Своей; на насъ же тайна обрѣзанія отнечатлѣвается въ крещеніи и исполняется въ жизни, сообразной Христу: Обрѣзани бо, — сказано, — бысте обрѣзаніемъ нерукотвореннымъ, въ совлеченіи тѣла грѣховнаго плоти, во обрѣзаніи Христовѣ, спогребшеся Ему крещеніемъ (Кол. 2, 11-12). Посему, доколѣ не оставишь плотскихъ навыковъ, ты, подобно иноплеменнику и пришлецу, не будешь и въ участіи и общеніи со святымъ, пришедшимъ съ неба, Христомъ: тотъ самъ долженъ содѣлаться небеснымъ, кто хочетъ приблизиться къ небесному, а небеснымъ никто не можетъ стать прежде, чѣмъ онъ не оставитъ всего земного.

Такимъ образомъ, благодатію крещенія предварительно умертвивъ въ себѣ ветхаго человѣка, ты прилежнымъ духовнымъ дѣланіемъ приблизишься ко Христу и пріобщишься Ему... Далѣе, нужно разсмотрѣть, каковы по закону были всѣ участники вкушенія пасхи, — это для того, чтобы узнать, каковы должны быть и мы для соучастія со Христомъ. Сице, — сказано, — снѣсте: чресла ваша препоясана и сапози ваша на ногахъ вашихъ, и жезлы ваши въ рукахъ вашихъ (Исх. 12, 11). Путевая одежда, надѣтая и удобно препоясанная, обозначаетъ совершенную готовность идти навстрѣчу обѣтованію Божію, какъ нѣкогда и Израиль, собравшійся въ дорогу, направлялся въ землю обѣтованную. Но посмотри на духовнаго путника, какое преимущество онъ имѣетъ предъ тѣмъ (іудеемъ): онъ поспѣшаетъ не въ отдаленную землю обѣтованную, не землю обмѣниваетъ на землю, не Египетъ на Іудею, ищетъ не временныхъ благъ; но что заявляетъ такой путникъ о своемъ путешествіи? — Задняя забывая, въ предняя же простираяся, со усердіемъ гоню, къ почести вышняго званія (Флп. 3, 13-14). Таковы, — по Апостолу, — чресла препоясанныя истиною (Ефес. 6, 14). Такъ, вотъ, и ты будешь преуспѣвать въ добромъ теченіи тогда, когда, оставивъ все настоящее — суетное и ложное, по Давиду (Псал. 38, 6), станешь жадно стремиться къ будущей истинѣ и сокрушаться по ней. Повелѣніе, чтобы ноги были обутыя (Исх. 12, 11), обозначаетъ готовность благовѣствовать миръ (Ефес. 6, 14-15) и способность ко всякому доброму бѣгу, чѣмъ утверждается нашъ миръ съ Богомъ, — и о чемъ апостолъ говоритъ такъ: миръ имамы къ Богу Господемъ нашимъ Іисусомъ Христомъ (Рим. 5, 1); терпѣніемъ да течемъ на предлежащій намъ подвигъ (Евр. 12, 1); или: тако теку, да достигну (1 Кор. 9, 26). Посохи у нихъ (вкушавшихъ пасху) въ рукахъ — это упованіе души или упокоеніе ея въ Богѣ, дабы, — какъ сказалъ Павелъ, — не смущаться въ скорбяхъ (1 Сол. 3, 3), но быть твердыми. Снѣсте со тщаніемъ: пасха есть Господня (Исх. 12, 11). Это вкушеніе предлагается не для прихоти, и не для небрежныхъ, — не для того, кто склоненъ къ безпечности и бездѣятельности, а для тѣхъ, кто имѣетъ духъ бодрый и сосредоточенный, — почему оно и избавляетъ отъ губительной казни, когда ее посылаетъ Господь; потому-то и сказано: пасха есть Господня, что нѣкіимъ толковникомъ прямо изъяснено: прехожденіе Господу.

Теперь посмотримъ, какъ послѣ такого принятія Божественной снѣди дóлжно провождать жизнь тому, кто сподобится этого святого питанія. На это, именно, указываютъ опрѣсноки и дни опрѣсночные. Вотъ, іудеи заботятся объ опрѣснокахъ, полагая, что семью опрѣсночными днями дается имъ нѣчто особенное; они не ѣдятъ квасного хлѣба и не держатъ его у себя, хотя и не могутъ указать какую бы то ни было пользу отъ этого дѣла, поелику они выполняютъ только образъ, а не самую истину. А ты разумѣй опрѣснокъ согласно завѣту апостольскому, то есть, какъ уже указано нами, чтобы душа была чиста и не запятнана никакимъ худымъ дѣломъ, чтобы образъ жизни былъ новымъ, безъ всякихъ дотолѣ бывшихъ пороковъ. Безспорно, такъ слѣдуетъ понимать оныя слова закона, чтобы не было и тѣни чего-либо подобнаго въ домахъ вашихъ: ибо кто будетъ ѣсть квасное, душа та истреблена будетъ изъ общества израильтянъ (Исх. 12, 19). Возвращеніе къ прежнимъ порокамъ гибельно для того, кто былъ переведенъ въ новую жизнь, согласно реченному: Аще по плоти живете, имате умрети (Рим. 8, 13). А что обозначаютъ оные семь дней опрѣсночныхъ? Семь дней, — сказано, — ѣшьте прѣсный хлѣбъ (Исх. 12, 15). Семь дней, какъ это и есть въ дѣйствительности, обозначаютъ все время, поелику послѣ седьмого дня, который есть покой, снова начинается день первый, и таковой кругъ времени подвигается впередъ, возвращаясь черезъ каждые семь дней къ самому себѣ. Во все время, разумѣстся, слѣдуетъ тебѣ жить въ простотѣ и чистотѣ, и это послужитъ тебѣ во спасеніе, ибо сказано: аще духомъ дѣянія плотская умерщвляете, живи будете (Рим. 8, 13). Отличительныя черты того, кто не ищетъ плотскаго, — суть простота, незлобіе, безхитростность, уклоненіе отъ всякаго зла и нечистоты. Почему же въ законѣ первый и седьмой день называются святыми: первый день наречется святъ, и седьмый день нарочитъ святъ да будетъ вамъ (Исх. 12, 16)? — это потому, что какъ первымъ днемъ обозначается начало, когда мы принимаемъ освященіе черезъ принятіе Святаго Духа, такъ седьмымъ днемъ указывается конецъ, когда, отрѣшившись отъ тѣла, мы пребываемъ со Христомъ и приходимъ къ Господу, оставивъ странствованіе земное, совершенно предавшись святости, по слову апостольскому: Яко живуще въ тѣлѣ отходимъ отъ Господа (2 Кор. 5, 6).

Законъ, повелѣвая, чтобы оные (пасхальные) дни были свободны отъ работъ, говоритъ: Всякаго дѣла да не сотворите въ нихъ (Исх. 12, 16). Этимъ обозначается, что душа не должна, предавшись заботамъ земнымъ, оставаться въ рабствѣ, не согласномъ съ служеніемъ Богу, но что она должна для нея исполнять лишь то одно и усиленно стремиться къ тому, въ чемъ заключается благо для нея. На это же самое указываютъ и слѣдующія слова: развѣ елика сотворятся всякой души, сія точію да сотворятся вамъ (Исх. 12, 16). Потому-то и Господь, приводя къ пониманію покоя, согласно закону, — ибо покой полагали въ отдыхѣ отъ суетныхъ дѣлъ, а не въ томъ, что касается блага душевнаго, — Господь вопросилъ фарисея: достоитъ-ли въ субботы добро творити, или зло творити? душу спасти или погубити (Марк. 3, 4)? Если тебѣ желательно соблюдать субботу и праздничный покой, законно и сообразно Христу, то ты воздерживайся отъ мірскихъ попеченій и дѣлъ: заботься о томъ и исполняй то, что приближаетъ къ Богу и служитъ во благо души, — и тогда ты будешь истинно и законно проводить субботу и праздновать святый праздникъ — во имя Христа, Ему же слава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Приписывается св. Iоанну Златоусту и у Миня относится къ сомнительнымъ. Продолженіе предыдущей бесѣды. — Здѣсь — св. Іоаннъ, объясняя остальное изъ указаннаго въ законѣ о приготовленіи къ ветхозавѣтной пасхѣ, разсматриваетъ — во первыхъ то, какъ должно приготовлять себя тому, кто будетъ принимать освященіе, во вторыхъ — какъ приступать къ пріобщенію святыни, и въ третьихъ — какую жизнь проводить послѣ того, какъ сдѣлается причастникомъ и сообщникомъ святыни. Всѣ свои мысли св. Іоаннъ Златоустъ подтверждаетъ многочисленными свидѣтельствами Священнаго Писанія.

Слово на Пасху [1].

У іудеевъ Пасха празднуется въ память освобожденія ихъ изъ Египта и избавленія первенцевъ отъ смерти, — какъ и самое слово «пасха», еврейское, обозначаетъ — прохожденіе смерти. И мы торжествуемъ Пасху, однако же не въ ознаменованіе избавленія отъ смерти временной, подобно онымъ іудеямъ, и не для обозначенія освобожденія отъ рабства временнаго, а въ знакъ совершеннаго избавленія отъ смерти и всецѣлаго освобожденія нашего отъ рабства діавольскаго.

Смерть первенцевъ проходила мимо тѣхъ, кто приносилъ въ жертву прообразовательнаго агнца и помазывалъ кровью его притолки дверей; а насъ совершенно не касается смерть, проникшая въ міръ съ первозданнымъ человѣкомъ; ибо она безсильна держать въ своей власти того, кто принялъ въ себя отъ жертвеннаго Агнца Божественнаго, твердо вѣруя въ спасительную кровь Его. У оныхъ іудеевъ былъ агнецъ земной, а у насъ — съ небесъ, подобно тому, какъ — и у Авраама, у коего оказался ниспосланнымъ Богомъ агнецъ для принесенія вмѣсто сына (Быт. 22, 13); и воистину, для насъ ниспосланъ съ неба отъ Бога Агнецъ и закланъ за насъ, дабы насъ не удерживала уже въ своей власти смерть, которая не удержала у себя Христа. Посла, — сказано, — Богъ Сына Своего очищеніе міру (1 Іоан. 4, 10); также и Христосъ свидѣтельствуетъ о Себѣ: Съ небесе снидохъ (Іоан. 6, 42); и Креститель говоритъ о Немъ: Се Агнецъ Божій, вземляй грѣхи міра (Іоан. 1, 29). Безсловесный агнецъ не уничтожалъ грѣха, а чрезъ то и родившейся отъ грѣха смерти; Агнецъ же Слово избавилъ отъ грѣха, вмѣстѣ съ нимъ упразднивъ и смерть. Не изъ земли египетской приводитъ насъ оный Агнецъ въ землю іудейскую, а изъ міра сего тлѣннаго въ царство нестарѣемое. Онъ есть Агнецъ, а вмѣстѣ и Пастырь, Который ведетъ овецъ и говоритъ: «Предъиду имъ, руководствуя ихъ къ жизни нескончаемой». Закланіе агнца въ жертву и исходъ изъ Египта были началомъ мѣсяцевъ у іудеевъ (Исх. 12, 2), а у насъ начало жизни есть страданіе Христово и удаленіе со Христомъ отъ міра: поелику мы живемъ, умирая для міра, и возраждаемся для Бога, оставляя земное рожденіе. Какъ древле онымъ іудеямъ было повелѣно не выносить мяса агнца изъ дома (Исх. 12, 46), такъ и у насъ Агнецъ не раздѣляется, вкушается во единомъ домѣ, въ Церкви духовной, и нигдѣ въ иномъ мѣстѣ не пріобрѣтается. У тѣхъ, кто вкушалъ пасху, былъ хлѣбъ опрѣсночный (Исх. 12, 18-19); у насъ же общеніе со Христомъ происходитъ при обновленномъ и самомъ безхитростномъ духѣ, какъ ново и просто было тѣсто опрѣсночное.

Горькія травы, съ коими вкушалась древле пасха (Исх. 12, 8), предуказывали на наши скорби, чрезъ которыя мы соучаствуемъ въ страданіяхъ Христовыхъ (Гал. 2, 19): ибо горестно мученіе, хотя бы плодъ отъ него былъ и пріятенъ. Костей агнца не сокрушали (Исх. 12, 46), — и это повелѣвалъ законъ, предъизображая Христа, Которому, — по сказанію евангелистовъ, — никто не перебилъ святыхъ голеней, да сбудется писаніе: кость не сокрушится отъ Него (Іоан. 19, 33. 36). Мясо ѣли іудеи ночью (Исх. 12, 8), не оставляя на день, поелику и смерть Христова воспоминается въ настоящемъ вѣкѣ, а въ грядущемъ является жизнь. Наружный видъ вкушавшихъ пасху былъ таковъ: одежда, препоясанная по чресламъ, — обувь на ногахъ, посохи въ рукахъ (Исх. 12, 11), — вообще видъ путешественниковъ, совершенно готовыхъ отправиться въ дорогу. Для насъ этимъ предуказано уготовлять душу къ исходу изъ настоящаго міра; потому-то, добрѣ уготованныя и заботливыя, души избѣгаютъ житейскихъ попеченій и готовы къ отшествію на небо къ Богу, согласно словамъ апостольскимъ: Наше житіе на небесѣхъ есть (Флп. 3, 20). Посохомъ для своей опоры мы имѣемъ вѣру во Христа и надежду на Него; возженъ для душъ нашихъ и свѣтильникъ вещественный, — а этотъ духовный нашъ свѣтильникъ есть законъ Христовъ: свѣтильникъ ногама моима законъ Твой, и свѣтъ стезямъ моимъ (Псал. 118, 105), — какъ и Самъ Господь говоритъ объ этомъ: Да будутъ чресла ваша препоясана, и свѣтильницы горящіи; и вы подобни человѣкомъ чающимъ Господа своего (Лук. 12, 35-36).

Остается припомнить, кто вкушалъ пасху іудейскую. Изъ необрѣзанныхъ не допускали никого къ яденію пасхи; если же были иноплеменники или рабы, то имъ дóлжно было принять обрѣзаніе (Исх. 12, 43-44). Также точно никому нельзя достигнуть и общенія со Христомъ, не обрѣзавъ у себя человѣческихъ непотребствъ и не избавившись отъ плотской скверны, унаслѣдованной нами отъ отцовъ плотскихъ. Плотское обрѣзаніе и служило прообразомъ такого обрѣзанія, почему еще пророкъ Іеремія говорилъ, что намъ дóлжно обрѣзать свое жестокосердіе (Іер. 4, 4). Поспѣшимъ же и мы къ оному блаженному единенію со Христомъ и содѣлаемся черезъ это чистыми отъ мірскихъ золъ, да освятимся духовными добродѣтелями: никто пусть не обращается вспять [2] — въ міръ, дабы не остаться въ рабствѣ у міродержателя вѣка сего, но перейти въ свободу Христа, Ему же слава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Слово это приписывается св. Іоанну Златоусту и въ изданіи Миня отнесено къ разряду сомнительныхъ. Что касается его содержанія, то въ началѣ св. Іоаннъ противопоставляетъ ветхозавѣтную Пасху — новозавѣтной: первая — временное освобожденіе отъ смерти, а вторая — совершенное избавленіе отъ нея. Дальше и идетъ подробное раскрытіе этой основной мысли путемъ частныхъ сопоставленій, при чемъ — все подтверждается свидѣтельствами Священнаго Писанія. Въ заключеніе слова св. Іоаннъ говоритъ о томъ, что какъ у іудеевъ никто изъ необрѣзанныхъ не допускался къ вкушенію пасхи, такъ никто не можетъ сдѣлаться участникомъ Христа безъ обрѣзанія у себя человѣческихъ излишествъ и грѣховныхъ оскверненій. Къ такому духовному обрѣзанію, для блаженнаго общенія со Христомъ, и приглашаются слушатели, чтобы не остаться подъ рабствомъ начальника вѣка сего, діавола.
[2] Здѣсь, очевидно, пропускъ словъ.

Бесѣда на Пасху [1].

У іудеевъ были прообразы, а мы обладаемъ истиною, согласно сказанному: Сѣнь имый законъ грядущихъ благъ (Евр. 10; 1); а также: законъ Моисеомъ данъ бысть, благодать же и истина Іисусъ Христомъ бысть (Іоан. 1, 17). И, что совершалось у іудеевъ, то имѣло отношеніе и ко Христу, хотя относилось къ Нему, именно, какъ образъ и тѣнь; а сбытіе и совершенное пониманіе вещей наступило съ явленіемъ Его, когда лицемъ къ лицу узрѣли Его Царемъ. Если кто-либо рисуетъ картину, то онъ первоначально наводитъ тѣни, а потомъ уже красками изображаетъ самую картину; и при этомъ очерчиваніе тѣней представляется какъ будто бы чѣмъ-то другимъ, а въ дѣйствительности оно есть то же самое изображеніе, какое написано и красками. Итакъ, при помощи тѣней разсмотри истину и вдумайся въ то, что обозначаютъ прообразы, переходя отъ малаго къ большому и, при воспоминаніи объ освобожденіи онаго народа отъ рабства, о временномъ избавленіи юношей, о переселеніи изъ одной земли въ другую, — не прилѣпляясь слишкомъ къ земному, потому что если имѣть въ виду такого рода воспоминанія, то незначительно разнились торжества и у еллиновъ: и они, празднуя избавленіе отъ недуговъ, спасеніе отъ насилій, основанія городовъ, переселенія, побѣды на войнѣ и тому подобное, — посвящали праздники свои временному и земному. А намъ, кои нынѣ торжествуемъ великій и вѣчный праздникъ, нужно привести себѣ на память великое — дары божественные, воистину, дары Божіи, — припомнить объ избавленіи отъ противовоюющихъ демоновъ, ведущихъ борьбу съ добромъ и отклоняющихъ отъ царствія Божія не на краткое лишь время, а навѣки, о переселеніи съ земли на небо и въ нынѣшней жизни и въ нескончаемое царствіе, по всеобщемъ воскресеніи.

Египетскій царь изнурялъ іудеевъ, которые въ дѣйствительности, по своему рожденію отъ предковъ, были свободными, и наложилъ на нихъ иго рабства, съ жестокостью принуждая выдѣлывать кирпичи и строить города (Исх. 1, 11-14). Это служило образомъ мірового мученія, тяготѣющаго на земнородныхъ, кои, утративъ небесное блаженство и свободу, изнуряютъ себя земными работами и устрояютъ себѣ жилища тлѣнныя, ибо у людей нѣтъ ничего вѣчнаго и постояннаго: всѣ дѣла рукъ человѣческихъ преходящи и сокрушаются временемъ. Отъ онаго тяжкаго рабства милосердый Богъ и желаетъ спасти изнемогающее созданіе Свое, подобно тому, какъ нѣкогда чрезъ переселеніе Онъ избавилъ сыновъ израилевыхъ, видя бѣдствія ихъ. И добровольно нужно обратиться къ Богу тѣмъ, кои отпали отъ Него своею волею. Посылаются рабы, блюстители закона, дабы путемъ закона призывать къ справедливости, а справедливостію указывать путь къ Богу, и дабы насылать пока еще малыя кары на противоборствующихъ, не приводя ихъ къ совершенной гибели, но лишь по частямъ и пока еще не вполнѣ искореняя нечестивыхъ изъ среды ихъ. Такъ въ дѣйствительности и было до явленія Господа, Который пришелъ уже послѣ Своихъ рабовъ: они были прообразами и знаменіями Его. Моисей съ братомъ Аарономъ, посланные къ іудеямъ, убѣждали ихъ служить Богу и карали египтянъ поочередно ниспосылаемыми казнями за мучимый и изнуряемый народъ. Впрочемъ, когда это происходило, Израиль еще былъ въ Египтѣ, и царь египетскій еще былъ силенъ противиться Богу; уже было девять казней, однако конца еще не наступало и нужно было послать послѣднюю казнь — избіеніе первенцевъ, дабы вмѣстѣ съ оною вышелъ Израиль. Тогда совершается жертвоприношеніе агнца, кровію его окропляются входы у домовъ еврейскихъ, и чрезъ помазаніе кровію первенцы избавляются отъ смертной казни, іудеи вкушаютъ агнца съ прѣснымъ хлѣбомъ и горькими травами; исходятъ изъ Египта, преслѣдуемые фараономъ и египтянами, и приближаются къ Чермному морю, каковое, Божественнымъ мановеніемъ раздѣлившись отъ жезла Моисеева, спасаетъ полки еврейскіе и потопляетъ египетскую силу, вошедшую въ средину моря. Агнцемъ является для тебя, при избавленіи оть міра, Христосъ: Онъ переселяетъ тебя, возводя на небо и оживотворяя для жизни нескончаемой. Переселяя человѣка, происшедшаго отъ Давида, Христосъ переселяетъ также и тѣхъ, кто грядетъ за Нимъ съ благопокорностью и послушаніемъ, не страшась фараона и не оставаясь въ рабствѣ у земныхъ мірскихъ работъ изъ-за ничтожнаго возбудительнаго удовольствія, образомъ чего было вкушеніе Израилемъ мяса съ лукомъ и чеснокомъ въ Египтѣ (Числ. 11, 5). Таково вообще удовольствіе, состоящее изъ сочетанія житеискихъ заботъ и плотскаго пресыщенія.

Итакъ, когда ты оставляешь плотскую жизнь, то наступаетъ начало истинной жизни, подобно тому, какъ началомъ мѣсяцевъ для іудеевъ служила Пасха. Нынѣ начало жизни бываетъ, именно, тогда, когда ты, вышедши изъ жизни мірской, земной, обрѣтаешь нѣкую истинную жизнь, жизнь духовную. Христосъ закалается, когда ты сознаешь, что принесеніе Его въ жертву совершилось за тебя; тогда и для тебя исполняется то, что яко овча на заколеніе ведеся, и яко агнецъ предъ стригущимъ его безгласенъ (Ис. 53, 7). Кротость въ жертвѣ заключаетъ въ себѣ первообразъ агнца; а влеченіе козла къ высотѣ и нехотѣніе его находиться въ мѣстахъ низменныхъ производятъ то, что онъ восходитъ на высоту, ибо козы вспрыгиваютъ и взбираются на мѣста неудобовосходимыя и весьма высокія. Съ тѣхъ поръ, какъ человѣкъ согрѣшилъ, преступивъ заповѣдь Божію, отдавшись въ рабство плоти и утративъ Духа Святаго, небо стало для человѣка мѣстомъ высокимъ и недоступнымъ; и нынѣ возводитъ и возвышаетъ тебя туда, закланная за тебя, Жертва Божественная. Съ тобою Онъ умеръ, дабы ты жилъ въ Немъ. Кровь Агнца служитъ тебѣ во спасеніе, когда ты приступаешь къ ней съ вѣрою, когда помыслы и чувства свои, чрезъ каковые вмѣстѣ съ грѣхомъ проникаетъ смерть, ты окропляешь вѣрою, какъ бы кровію, подобно тому, какъ Израиль окроплялъ кровію входы. Ибо если страсть не проникнетъ въ тебя чрезъ очи и уши, чрезъ обоняніе, вкусъ и осязаніе, а потомъ и чрезъ разсудокъ, тогда и смерть не будетъ обладать тобою, но ты, нося въ тѣлѣ мертвость Господа Іисуса, будешь имѣть и открывающуюся въ тѣлѣ твоемъ жизнь (2 Кор. 4, 10); и, ведущая свое происхожденіе отъ первозданнаго Адама, смерть минуетъ тебя, подобно тому, какъ гибель первенцевъ не касалась домовъ еврейскихъ. Посему и самое наименованіе настоящаго праздника — «пасха» обозначаетъ прохожденіе мимо. Овча да будетъ непорочно (Исх. 12, 5), ибо непороченъ Іисусъ: Онъ — сказано — беззаконія не сотвори, нижé обрѣтеся лесть во устѣхъ Его (Ис. 53, 9). Совершенно (овча), мужескій полъ (Исх. 12, 5) — значитъ, что правда исполнена однимъ лишь истиннымъ Царемъ. Единолѣтно овча (Исх. 12, 5) — прообразуетъ вѣчность Христову, такъ какъ годомъ знаменуется, именно, вѣчность: совершая въ каждомъ вѣкѣ одинъ и тотъ же кругъ и имѣя въ самомъ себѣ всѣ обороты, годъ служитъ образомъ новаго человѣка, въ коемъ ветхое наше человѣческое естество замѣнено новымъ, — какъ и сказано: облецытеся въ новаго человѣка (Ефес. 4, 24). Облекшись совершенствомъ и непорочностію Агнца, ты самъ станешь агнцемъ для Бога и, представивъ свое тѣло въ жертву живую, святую и благоугодную Богу (Рим. 12, 1), ты будешь напутствованъ къ жизни нескончаемой.

Замѣчаешь ли ты, что твоя Пасха отнюдь не сравнима съ іудейскою, которая имѣла лишь нѣкое подобіе ея, была только тѣнью ея. Израиль, разумѣется, находился въ младенческомъ состояніи, когда приносилъ такія жертвы, думая чрезъ нихъ благоугодить Богу и надѣясь ими получитъ спасеніе, совершенно, однако же, забывая, что они только прообразуютъ собою единую, воистину, спасительную Жертву, — почему чрезъ Іеремію Богъ и говоритъ имъ: не заповѣдахъ вамъ о жертвахъ (Іер. 7, 22). У Бога, конечно, нѣтъ неправды и, установивъ заповѣдь, Онъ не можетъ говорить, что не давалъ ея; но существо дѣла заключается въ томъ, что жертвоприношеніемъ прообразовательно и пророчески предвозвѣщалось о Христѣ: повелѣвъ закалать агнца, Богъ указывалъ на Христа, Который имѣетъ быть принесенъ въ жертву, — и все, касавшееся агнца, было прообразомъ Христа. Одно изъ этого ты уже видѣлъ, а другое, елико возможно, разсмотри послѣдовательно. Въ каждомъ еврейскомъ семействѣ закалается одинъ наилучшій агнецъ, и ни одна часть мяса не выносится изъ того дома, гдѣ закалали его (Исх. 12, 46). Вездѣ — въ каждой церкви и во всякой душѣ находится весь Христосъ, и нигдѣ нѣтъ только части Его; и потому, какъ тамъ было много агнцевъ въ каждомъ семействѣ въ отдѣльности, такъ здѣсь во всякой душѣ есть одинъ и тотъ же самый Христосъ. Агнецъ находится въ домѣ въ теченіе пяти дней, съ десятаго по четырнадцатый, а потомъ въ четырнадцатый день къ вечеру закалается всѣмъ сонмомъ іудейскимъ. Оными пятью днями указывается на пять промежутковъ времени, начиная съ Адама: одинъ — до Ноя, другой — до самаго Авраама, третій — до Моисея, четвертый отъ Моисея до явленія Христова и пятый — нынѣшнее время, по явленіи Его. Агнецъ закалается къ вечеру, поелику Израиль всей синагогой возсталъ на Христа въ концѣ вѣка. Изначала жертву Христову усматривали въ страданіяхъ праведниковъ, начиная съ праведнаго Авеля, и Христосъ страдалъ во всѣхъ ихъ; а совершилась оная жертва тогда, когда по Своему хотѣнію претерпѣлъ страданія явившійся Агнецъ Божій, — и Онъ пострадалъ, именно, въ четырнадцатый день того же мѣсяца, предавъ духъ Свой къ вечеру. А отдѣленіе агнца для жертвы съ десятаго дня, въ то время, какъ самое закланіе его происходило въ четырнадцатый день къ вечеру, обозначало то, что сперва было приготовленіе къ страданію, а подъ конецъ послѣдовало и самое страданіе.

Разсмотримъ, далѣе, новую и удивительную заповѣдь Божію о вкушеніи агнца — не вкушать жертвеннаго мяса сырымъ, Кто же ѣстъ сырое мясо? Не дивно было бы повелѣніе не вкушать варенаго мяса, дабы не терять времени, ибо нужно было поспѣшать; но что обозначаетъ не ѣсть сырого, а печеное огнемъ (Исх. 12, 9) ? Никто вѣдь не воспрещаетъ того, чего никогда и не бываетъ. Однако, какъ сказано, образами указывается на самыя вещи. У кого — вѣра суетная, тотъ принимаетъ священную пищу сырою; а кто пристрастенъ къ наслажденіямъ — пищу вареною, своею разсѣянною жизнію, какъ бы вывариваніемъ въ водѣ, разслабляя твердыню вѣры; печеную же на огнѣ пищу вкушаетъ тотъ, у кого — духъ горячій и пламенный. Затѣмъ, узаконено было вкушать главу съ ногами и со утробою (Исх. 12, 9). Упоминаніе о головѣ естественно говоритъ тебѣ о Христѣ, что Онъ, какъ превѣчный Богъ, есть Глава невидимой и духовной Церкви; ноги, конечно, указываютъ на то, что Онъ, какъ человѣкъ, явился на землѣ въ концѣ вѣковъ. Употребленіе же внутренностей агнца, въ примѣненіи ко Христу, обозначало, что какъ имѣющій силу и праведность сокровенными во плоти, Христосъ даруетъ благо и спасеніе тѣмъ, кто вкушаетъ Его, не внѣшне только и видимо, но внутренно и сокровенно. Мясо агнца не оставляется до утра, а съѣдается ночью (Исх. 12, 8-10), въ память того, что Христосъ пострадалъ среди міровой тьмы, послѣ коей возсіялъ день и наступила жизнь Христова, согласно сказанному: день приближися (Рим. 13, 12). Кости агнца не сокрушаются (Исх. 12, 46); ибо и у Христа воины не перебили голеней, что сдѣлали они у распятыхъ съ Нимъ, по сказанію Евангелиста (Іоан. 19, 33). Вкушаемыя съ агацемъ горькія травы знаменовали горечь скорбей; а опрѣсноки, — по изъясненію Апостола, — простоту и чистоту, то есть, новую добродѣтель, очищенную отъ прежнихъ пороковъ. Остается указать еще духовное знаменованіе внѣшняго вида тѣхъ, кто вкушалъ пасху, дабы вамъ можно было подражать и въ этомъ, поелику духовный видъ вполнѣ соотвѣтствуетъ тѣлесному. Должно препоясывать тебѣ бедра твои не обыкновеннымъ поясомъ, а дѣломъ спасительнымъ, и не плотскія бедра — ремнемъ, а духовныя — приготовленіемъ души. Обувь ногъ, — по Апостолу, — обозначаетъ готовность благовѣствовать миръ (Ефес. 6, 15). Нужно также имѣть въ рукахъ посохъ не деревянный, а такой, которымъ поддерживается вѣра твоя. Какъ бы торопясь удалиться изъ міра и тлѣнія, старайся особенно подражать всему внѣшнему виду іудеевъ, готовыхъ къ путешествію, ибо они спѣшили выйти изъ египетской земли. Будь бдителенъ, но никакъ не пренебрегай духовнымъ вкушеніемъ пасхи: бдительность въ семъ случаѣ достохвальна, поелику она свидѣтельствуетъ не о чревоугодіи тѣхъ, кто спѣшитъ ѣсть мясо, а о любви къ Богу въ томъ, что поспѣшаетъ отъ міра къ Богу.

Вкушеніе опрѣсноковъ въ теченіе семи дней обозначаетъ чистоту въ продолженіе всей жизни. Тому, у кого остается хлѣбъ квасный, — грозитъ гибель; поелику порочность ветхаго человѣка пагубна и совершенно не совмѣстима съ чистотою и праведностію новаго человѣка. Итакъ, если у человѣка бываетъ такая закваска, то ему, какъ видишь, вполнѣ естественно погибнуть; а если подъ закваскою будешь разумѣть обыкновенную хлѣбную закваску, то можетъ показаться, что будто Богъ неправедно отягощаетъ людей, воспрещая хлѣбъ квасный. Правда открывается въ образахъ, но свѣтитъ и познается въ истинѣ, подобно тому, какъ и кропленіе кровію, представляющееся недостойнымъ Бога, перестаетъ быть таковымъ, когда ты будешь смотрѣть на образъ согласно съ истиною. Повидимому, Богу не подобаетъ употреблять кровавые знаки для того, чтобы распознавать домы еврейскіе, но Ему совершенно подобаетъ познавать насъ и спасать по вѣрѣ въ кровь Христову. И ужели не такъ же неприлично думать объ обрѣзаніи, что якобы Богъ заповѣдалъ обрѣзываться всякому, кто желалъ вкушать пасху, если онъ не былъ обрѣзанъ, и уже потомъ приступать къ яденію? Но если ты будешь разсматривать обрѣзаніе духовно, то таинственность его станетъ для тебя понятною, и ты воздашь славу Богу. Обрѣзаніе касалось дѣтородныхъ удовъ, и у тебя, человѣкъ, съ самаго рожденія было покрывало; его-то, именно, и надлежитъ отбросить, дабы съ откровеннымъ лицомъ взирать на истину, а не разглядывать ее изъ подъ земного плотскаго покрова. Освободившись же отъ плотскаго тѣла, ты, какъ духъ, приблизишься ко Христу, прилѣпишься ко Господу и станешь всецѣло духомъ участвовать во святомъ и дарующемъ спасеніе общеніи, на каковое указывалось вкушеніемъ мяса. Итакъ, соверши обрѣзаніе и совлеки тѣло вмѣстѣ со Христомъ, согласно велѣнію Павлову: вы обрѣзани бысте обрѣзаніемъ нерукотвореннымъ, въ совлеченіи тѣла плоти, во обрѣзаніи Христовѣ (Кол. 2, 11). А обрѣзывая у себя всякое любостяжаніе, честолюбіе, сладострастіе, питайся Божественною снѣдію, которая приводитъ къ небу, спасаетъ отъ лукавыхъ міроправителей (Ефес. 6, 12), избавляетъ отъ изнурительныхъ работъ, указываетъ тебѣ славный и спасительный путь къ Богу, во Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ, Ему же слава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] У Миня отнесена къ разряду сомнительныхъ. Главнѣйшія мысли: у іудеевъ были образы и тѣнь, исполненіе же сохранилось до личнаго пришествія Христа; всѣ, даже самыя мельчайшія подробности исхода евреевъ изъ Египта находятъ себѣ, — именно, какъ прообразъ, — оправданіе въ христіанствѣ; новозавѣтную пасху никакъ нельзя сравнивать съ іудейскою, которая имѣла только нѣкоторое подобіе ея; правда открывается въ образахъ, но свѣтитъ и познается въ истинѣ, — доказательство этой мысли: обрѣзаніе само по себѣ не могло имѣть значенія; необходимо, обрѣзывая у себя всякое корыстолюбіе, честолюбіе и любовь къ удовольствіямъ, питаться божественной пищей, которая ведетъ на небо, избавляетъ отъ тяжкихъ трудовъ и даруетъ славный путь къ Богу.

Бесѣда на Пасху [1].

Уже засіяли священные лучи свѣта Христова, и взошли ясныя звѣзды чистаго Духа, а царевы власти на небѣ отверзли сокровищницы Божества. Миновала продолжительная и темная ночь, упразднена мрачная смерть, для всѣхъ открыта жизнь, все исполнено неприступнаго свѣта, надъ всѣмъ владычествуетъ Востокъ Востоковъ, и, Рожденный прежде денницы (Псал. 109, 3), передъ всѣми является свѣтлѣе солнца безсмертный и великій Христосъ. Нынѣ насталъ постоянный, нескончаемый и непрестающій для насъ, вѣрныхъ, свѣтлый день, пасха таинственная, прообразовательно праздновавшаяся въ то время, когда владычествовалъ законъ, пасха — досточудное дѣло величія и силы Божіей.

Воистину, это торжество — во вѣки живой памятникъ! изъ страсти произникло безстрастіе, изъ смерти — безсмертіе, изъ умерщвленія — возрожденіе, изъ уязвленія — врачеваніе, изъ паденія — возстаніе, изъ нисхожденія — восхожденіе. Такъ Господь совершаетъ великое! Такъ, изъ невозможнаго Онъ творитъ нечаемое нами, дабы мы уразумѣли, что для Его изволенія все возможно (Матѳ. 19, 26). Поэтому, если въ законѣ учреждаются оные прообразы, если ангелъ предвозвѣщаетъ великое явленіе великаго Царя, если тамъ истина преднаписуется тѣми событіями, при коихъ умерло множество первенцевъ египетскихъ, а израильтяне были спасены таинственною кровью, то все это — только тѣнь будущаго: сбытіе прообразовъ и исполненіе видѣній — у насъ: вмѣсто тѣни, у насъ — сама всесовершенная и непреложная истина. Тамъ вземлется агнецъ изъ стада, здѣсь — Агнецъ сходитъ съ небесъ; тамъ видъ крови временно избавлялъ отъ опасности, здѣсь — Само Слово, сосудъ, исполненный Божественной крови и Духа; тамъ — овенъ изъ стада овчаго, здѣсь вмѣсто овна — Самъ Пастырь, яко овча на заколеніе ведомый (Ис. 53, 7). Вотъ, какъ оными событіями предвозвѣщалось совершенное спасеніе. Одни только образы, и тѣ служили во спасеніе. Итакъ, да радуются небеса небесъ (Псал. 148, 4), какъ восклицаетъ Духъ Божій, проповѣдуя славу Господню; да празднуютъ на небееахъ ангелы и архангелы; да торжествуютъ и всѣ силы небесныя, видя во плоти приходящаго ходатаемъ Самого Владыку горнихъ воинствъ; да ликовствуютъ хоры звѣздъ, являя Того, Кто возшелъ прежде денницы; да торжествуетъ и воздухъ, безмѣрно простирающійся въ глубину и въ широту; да празднуютъ и воды морскія, сподобившіяся священнаго шествованія по онымъ, да радуется и земля, омовенная Божественною кровію; да веселится и всякая человѣческая душа, возрождениая воскресеніемъ Христовымъ. Пасха — это общее для всѣхъ торжество, ради совершенія воли Отца Небеснаго, ниспосланія въ міръ Христа, Божественнаго Востока на землю; это — вѣчное радованіе ангеловъ и архангеловъ, жизнь безсмертная для всей вселенной и смертоносная для смерти, нетлѣнное блаженство человѣковъ на небесахъ, священное торжество исполненія древнихъ и новыхъ таинствъ, зримыхъ на небесахъ и на землѣ, созерцаемыхъ съ священнымъ разумѣніемъ. Вотъ, что можно вообще сказать о настоящемъ торжествѣ, о всенародно чтимомъ праздникѣ пасхи. Вкусимъ же и мы оной мысленной пасхи, пріобщаясь не земного, но небеснаго, съ духовнымъ гореніемъ, какъ и Христосъ, желаніемъ возжелѣлъ ѣсть съ нами пасху (Лук. 22, 15). Пріобщимся и мы къ слову, какъ бы къ пиршеству, и кротко побесѣдуемъ сперва о томъ, что предписывалось закономъ пасхальнымъ, и какъ исполнялся оный, и почему законъ былъ данъ по исходѣ израильтянъ изъ Египта; далѣе, скажемъ и о томъ, какая цѣль учрежденія пасхи, и что это — за таинство, всячески и все превышающее — святая пасха.

И первѣе всего, для болѣе обстоятельнаго и успѣшнаго разсмотрѣнія предмета съ возможною ясностью, припомнимъ самыя слова Писанія Священнаго: Рече же Господь къ Моисею и Аарону въ земли Египетстѣй, глаголя: мѣсяцъ сей вамъ начало мѣсяцей, первый въ мѣсяцѣхъ лѣта. Рцы ко всему сонму сыновъ Израилевыхъ, глаголя: въ десятый день мѣсяца сего да возметъ кійждо овча по домамъ отечествъ, кійждо овча по дому. Аще же мало ихъ есть въ дому, яко не довольнымъ быти на овча, да возметъ съ собою сосѣда ближняго своего по числу душъ: кійждо довольное себѣ сочтетъ на овча. Овча совершенно, мужескъ полъ, непорочно и единолѣтно будетъ вамъ, отъ агнецъ и отъ козлищъ пріимете. И будетъ вамъ соблюдено даже до четвертагонадесять дне мѣсяца сего: и заколютъ то все множество собора сыновъ Израилевыхъ къ вечеру. И пріимутъ отъ крове, и помажутъ на обою подвою, и на прагахъ въ домѣхъ, въ нихъ же снѣдятъ тое. И снѣдятъ мяса въ нощи той печена огнемъ, и опрѣсноки съ горькимъ зеліемъ снѣдятъ. Не снѣсте отъ нихъ сурово, ниже варено въ водѣ, но печеное огнемъ, главу съ ногами и со утробою. Не оставите отъ него до утрія, и кости не сокрушите отъ него: останки же отъ него до утра, огнемъ сожжете. Сице же снѣсте е: чресла ваша препоясана, и сапози ваши на ногахъ вашихъ, и жезлы ваши въ рукахъ вашихъ: и снѣсте е со тщаніемъ: пасха есть Господня. И пройду землю Египетскую сея нощи, и убію всякаго первенца въ земли Египетстѣй, и во всѣхъ бозѣхъ египетскихъ сотворю отмщеніе: Азъ Господь. И будетъ кровь... и покрыю вы, и не будетъ въ васъ язвы, еже погибнути, егда поражу землю Египетскую. И будетъ вамъ день сей въ память вѣчную: празднуйте его. Седмь дней опрѣсноки ядите (Исх. 12, 1-15). И опять сказалъ Господь къ Моисею и Аарону: сей законъ пасхи: всякъ иноплеменникъ да не ястъ отъ нея: и всякаго раба или купленаго обрѣжеши его, и тогда да ястъ отъ нея. Въ дому единомъ да снѣстся: и не изнесите мясъ вонъ изъ дому, и кости не сокрушите отъ него. Весь сонмъ сыновъ Израилевыхъ сотворитъ сіе. Всякъ необрѣзаный да не ястъ отъ нея. Законъ единъ да будетъ тоя земли жителю, и пришельцу пришедшему въ васъ (Исх. 12, 43-44. 46-49). Вотъ, въ какихъ чертахъ въ словѣ Божіемъ таинственно предначертано наше священное торжество. Итакъ, внимательно и съ возможною полнотою разсмотримъ только что прочитанныя слова и, напутствуемые вашими молитвами, проникнемъ въ глубокую тайну Писанія, не извращая, конечно, истины написаннаго, но изъясняя подлинный смыслъ того, что облечено въ указанные здѣсь образы (ибо и скинію устроить заповѣдалъ Духъ Божій Моисею, изрекши такъ: какъ покажу Я тебѣ, такъ ты и устрой ее). Что созерцаемъ мы при помощи разныхъ прообразовъ, то должно — разумѣть — таинственно, — именно, — какъ первообразъ и подлинникъ сбывающагося на нашихъ глазахъ.

Первоначально мы уяснимъ себѣ, какой это мѣсяцъ есть начало мѣсяцевъ, и почему пасхальный мѣсяцъ является первымъ среди мѣсяцевъ года? Затѣмъ скажемъ о томъ, что это за агнецъ, выбираемый въ десятый день мѣсяца, — агнецъ безъ порока, мужескаго пола, однолѣтній? кто это — ближайшій сосѣдъ, приглашаемый въ домъ для снѣденія пасхи? для чего это агнецъ хранится до четырнадцатаго дня и закалается къ вечеру, — закалается, притомъ, всѣмъ собраніемъ общества израильскаго? что обозначаетъ кровь на обоихъ косякахъ и на перекладинѣ? почему вкушаютъ мясо ночью, и притомъ испеченнымъ на огнѣ, а не сырымъ, или свареннымъ въ водѣ? для чего ѣдятъ голову съ ногами и внутренностями и не сокрушаютъ при этомъ костей? что такое — прѣсный хлѣбъ и горькія травы, и для чего это надлежитъ вкушать пасху съ поспѣшностію? Что это такое — за чресла, кои должны быть препоясаны, и что это — за обувь на ногахъ и посохи въ рукахъ? Вообще, что обозначаетъ оная пасха Господня, и почему кровь агнца пасхальнаго для тѣхъ домовъ, на коихъ она была, имѣла такую великую силу, что Господь говоритъ о ней: увижу кровь и пройду мимо васъ, и не будетъ между вами язвы губительной, когда буду поражать землю Египетскую? Зачѣмъ это заповѣдано было семь дней ѣсть прѣсный хлѣбъ, а иноплеменнику не дозволялось вкушать пасхи? Что это значитъ повелѣніе ѣсть пасху въ одномъ дому и не выносить мяса вонъ изъ дома, — костей ея не сокрушать и никому изъ необрѣзанныхъ не ѣсть ея, а также совершать ее всему обществу Израилеву? Какое это — общество? Одинъ да будетъ законъ и для природнаго жителя и для пришельца, поселившагося между вами: для тѣхъ и другихъ — одинъ и тотъ же законъ. Вотъ — прообразы и символы таинственные, у израильтянъ видимо наблюдавшіеся, а у насъ духовно сбывающіеся. Сказавъ нѣсколько объ этомъ, мы такимъ путемъ достигнемъ сущности таинъ: что разумѣть о пришествіи Христовомъ послѣ закона? для чего Христосъ явился и именно — во плоти? что это — за пасха, которую Онъ желалъ ѣсть съ нами? отчего Онъ, однимъ словомъ воскрешавшій мертвецовъ, не уничтожилъ смерти совершенно, оставшись живымъ, и для чего Онъ Самъ претерпѣлъ смерть, притомъ крестную? что обозначаютъ терновый вѣнецъ, коимъ Онъ былъ увѣнчанъ, а также оцетъ и желчь, которые Онъ вкушалъ? что знаменуется прободеніемъ ребра, изъ коего истекли кровь и вода? зачѣмъ Онъ молился, дабы миновала Его чаша, которую Онъ имѣлъ испитъ до конца? кто — эти, распятые вмѣстѣ съ Господомъ, разбойники, и какой изъ нихъ — въ раю? почему духъ Христовъ предается въ руки Отца, а тѣло полагается въ новомъ гробѣ? Что обозначаютъ слова Іисуса: со Мною будеши въ раи (Лук. 23, 43) примѣнительно къ настоящему положенію? что знаменуютъ три дня, проведенные Господомъ подъ землею? Почему раньше всѣхъ видятъ Іисуса воскресшаго жены, и ангелъ приноситъ имъ благую вѣсть: радуйтеся (Матѳ. 28, 9)? Вотъ — наша пища во время священнаго торжества! Вотъ — трапеза духовная! Вотъ — безсмертная снѣдь и наслажденіе!

Вкусивъ хлѣба небеснаго и испивъ чашу веселія, кипящую и пламенѣющую (поелику кровь согрѣта свыше пламеннымъ дуновеніемъ), перейдемъ къ самому слову и сперва покажемъ, каковъ былъ законъ (ветхозавѣтный), и что это за домостроительство подзаконное, — и изъ этого сопоставленія мы уразумѣемъ, что такое — слово и что такое — свобода слова. Данный чрезъ Моисея законъ есть сочетаніе различиыхъ потребныхъ наставленій, общеполезное указаніе всего нужнаго для жизни, таинственное подобіе устроенія жизни небесной (свѣтильники и свѣщи, огонь и свѣтъ это — отблескъ небеснаго свѣта) есть прообразъ благочестія и пособіе въ благоустроеніи жизни, узда для грѣховнаго зачатка и предуказаніе на грядущую истину. Данный чрезъ Моисея законъ есть начертанное перстомъ Божіимъ (поелику въ противномъ случаѣ сохранялась бы высокая рука) наказаніе египетскаго нечестія, есть училище благочестія, вождь къ праведности, свѣтильникъ для слѣпыхъ, вразумитель младенцевъ, узы для согрѣшающихъ, узда для жестокосердыхъ, удила для замышляющихъ худое. Данный Моисеемъ законъ есть воспитаніе мудрецовъ, упражненіе въ неотложныхъ дѣлахъ, училище для познанія вселенной, есть образное и не вполнѣ ясное сокращеніе грядущей благодати, прообразами говорящее объ исполненіи будущей истины, жертвами — о святѣйшей Жертвѣ, кровью — о крови Христовой, агнцемъ — объ Агнцѣ Божіемъ, голубицею — о небесномъ голубѣ, жертвенникомъ — о Первосвященникѣ, храмомъ — о домѣ Божества, жертвеннымъ огнемъ, вообще о свѣтѣ, свыше озаряющемъ вселенную. Теперь уяснимъ себѣ таинственный смыслъ закона.

Итакъ, прежде всего, надлежало, чтобы законъ данъ былъ, именно, по выходѣ евреевъ изъ Египта, дабы уничтожить зло въ душѣ, совершенно погрузившейся въ плоть, — дабы въ сердцѣ, настроенномъ по-египетски, какъ бы плугомъ искоренить заросшіе терніемъ внутренніе помыслы, — дабы въ глубинѣ души провести борозды и обновить ее для воспріятія небеснаго слова Божія. Потому-то Духъ Божій и взываетъ: поновите себѣ поля, и не сѣйте на терніи (Іер. 4, 3); потому-то начало пасхи таинственно полагается раньше всего въ Египтѣ; Пасха это — первое пораженіе тьмы идольскаго служенія, это — таинственное посѣченіе нечестиваго идольскаго безумія, законное попраніе (ночное) первородныхъ сѣмянъ прельщенія. Въ Египтѣ, какъ извѣстно, происходило избіеніе первенцевъ, и всѣ новорожденные младенцы умирали, и это для того, чтобы жестокосердый фараонъ, не вразумлявшійся первыми казнями, вразумился хотя бы послѣднею, а израильтяне столь дивно были спасены, и Богъ прославился во всемъ. Египтяне во множествѣ подвергались казнямъ, а израильтяне торжествовали пасху, которая потому и именуется пасхой въ празднествѣ Господнемъ, и въ которой было сокрыто много священныхъ таинъ человѣколюбія Божія. Смыслъ же всего этого таковъ: Египетъ это — великій и мрачный образъ темнаго и глубокаго нечестія; именно, здѣсь появились первые зачатки того прельщенія, въ силу коего почитали за боговъ и боготворили тельцовъ и рыбъ, звѣрей и птицъ и всѣхъ подобнаго рода живыхъ существъ. Потому-то, когда съ небесъ открылся праведный гнѣвъ и всю землю объяло великое смятеніе, то прежде всего попирается суевѣрная и безумная идольская прелесть, какъ и сказано: во всѣхъ бозѣхъ египетскихъ сотворю отмщеніе: Азъ Господь (Исх. 12, 12). Казни подвергались всѣ перворожденные, ибо у египтянъ, кои приписывали себѣ самую глубокую древность, совершалось идолослуженіе съ самыхъ отдаленныхъ временъ. Казнь происходила среди ночной тьмы, поелику были темны, печальны, непріятны и беззвучны требища нечистыхъ дѣлъ и демоновъ. И дамъ, сказано, чудеса на небеси горѣ, и знаменія на земли низу, кровь, и огнь, и куреніе дыма: солнце обратится во тьму, и луна въ кровь, прежде неже пріити дню Господню великому и просвѣщенному (Іоил. 2, 30-31). Для чего вамъ этотъ день Господень? Онъ — тьма, а не свѣтъ. — Тоже, какъ если бы кто убѣжалъ отъ льва и попался бы ему навстрѣчу медвѣдь, или если бы пришелъ домой и оперся рукою о стѣну, и змѣя ужалила бы его. Тако будетъ день Господень тьма, и нѣсть свѣтъ въ немъ (Амос. 5, 18-20). А кровь является знаменіемъ печати Христовой и есть мое таинство. Самъ по себѣ знакъ не обозначалъ истины, а лишь предуказывалъ на имѣющую наступить истину: ибо всѣхъ тѣхъ, у кого есть знакъ крови на душѣ его, подобно тому, какъ и тѣхъ, у кого на жилищахъ было помазаніе кровью, согласно предписанію закона, — всѣхъ тѣхъ миновала губительная казнь, о чемъ и было сказано: на какихъ домахъ Я увижу кровь, и пройду мимо васъ, и не будетъ между вами язвы губительной, когда буду поражать землю египетскую (Исх. 12, 13). Такимъ образомъ кровь у евреевъ была знакомъ предохранительнымъ для ихъ жилищъ и душъ; и поелику вѣрою душа уготовляется въ святолѣпное жилище для Духа Божія, то этотъ знакъ и спасаетъ вѣрующихъ. Вотъ — таинственное знаменованіе пасхи для вселенной!

Насколько будемъ въ состояніи, уяснимъ себѣ теперь и подробности, на каковыя ты обрати свое вниманіе. Конечно, что здѣсь есть непреложная истина, то вѣдомо Богу-Слову, учредившему пасху чрезъ Себя Самого и для Себя Самого; намъ же, какъ земнороднымъ, да будетъ оказано милосердіе въ случаѣ, если относительно чего-либо мы и погрѣшимъ. Возвращаясь къ сказанному ранѣе, мы уяснимъ сперва оныя слова: мѣсяцъ начало мѣсяцевъ. Почему это мѣсяцъ пасхальный есть первый среди мѣсяцевъ года? Древнее еврейское преданіе гласитъ, что этотъ мѣсяцъ есть то время, когда Владыка временъ и Создатель Богъ только что сотворилъ весь міръ: то былъ первый цвѣтъ созданія, красота вселенной, когда Самъ Создатель мысленно созерцалъ все благолѣпіе, стройно движущееся и состоящее въ дивномъ строеніи небесъ, благопріятномъ сочетаніи временъ года, въ правильномъ теченіи солнечномъ, въ скоромъ прозябеніи растеній, въ цвѣтистыхъ побѣгахъ деревьевъ, въ нарождающихся поколѣніяхъ стадъ. Это было время, когда вся земля зеленѣетъ, деревья цвѣтутъ и готовятся къ плодоношенію, когда земледѣлецъ даетъ отдыхъ и сохѣ, отвязавъ отъ нея ярмо, и, бросивъ въ землю плоды, ожидаетъ свыше небесныхъ дождей, — когда и пастухъ собираетъ густое молоко, и пчела вылѣпливаетъ изъ воска сладкіе соты, и морякъ съ смѣлыми замыслами отважно пускается въ морской путь. Это — время всеобщаго единенія и совершеннаго благоустройства, какъ бы благодатное время, есть весна во всей своей красотѣ, есть первый начатокъ времени. И я полагаю, вѣрю и даже не сомнѣваюсь, что начальнымъ и главнымъ мѣсяцемъ, вождемъ всякаго времени дóлжно почитать, именно, тотъ пасхальныый мѣсяцъ, во время коего совершалось и священнодѣйствовалось оное великое таинство, такъ что какъ Господь отъ начала есть перворожденный Первенецъ всего невидимаго и мыслимаго, такъ и этотъ мѣсяцъ (по значенію священнаго торжества) сталъ первымъ мѣсяцемъ въ году и начаткомъ вообще всякаго времени. Это есть именно то лѣто, о которомъ въ Священномъ Писаніи сказано: проповѣдати лѣто Господне пріятно (Лук. 4, 19). Овца есть священная жертва, ибо и Самъ Господь, по реченному, яко овча на заколеніе ведеся, и яко агнецъ прямо стригущему его безгласенъ (Дѣян. 8, 32); или, какъ сказано у Іоанна: се Агнецъ Божій, вземляй грѣхи міра (Іоан. 1, 29). Агнецъ долженъ быть однолѣтній и непорочный (непорочный агнецъ — тотъ, который считается таковымъ на землѣ); а годъ, считаясь мѣрою времени на землѣ, производя кругъ и возвращаясь къ самому себѣ, этимъ круговымъ движеніемъ и обращеніемъ въ самого себя уподобляется безмѣрной вѣчности. Великій прообразовательный смыслъ заключается и въ томъ, что агнецъ берется въ 10 день мѣсяца. Предшествовавшее Евангелію время было заполнено закономъ; а главнѣйшее ученіе въ законѣ есть десятословіе; и вотъ, именно послѣ десяти заповѣдей закона является въ міръ таинственный Агнецъ съ небесъ. Агнецъ (ветхозавѣтный) хранился по закону въ теченіе нѣсколькихъ промежуточныхь дней: этимъ въ Писаніи знаменуется время пребыванія Спасителя во плоти до крестныхъ страданій и заключенія Его подъ стражею въ домѣ архіерейскомъ. Приглашаемый къ ядѣнію агнца ближній, сосѣдъ, — это я: поелику ты, Израиль, не вмѣстилъ въ себѣ Агнца Христа. Далѣе, агнецъ закалается къ вечеру, ибо и священный Агнецъ (Христосъ) умерщвляется также при закатѣ солнца. Агнца закалаетъ все многочисленное собраніе общества израильскаго: поелику всѣ израильтяне своимъ невѣріемъ приняли на себя вину за оную драгоцѣнную кровь Христову, — всѣ израильтяне, тогда распинавшіе Христа и поднесь не познавшіе его; потому-то противъ нихъ и было сказано Духомъ Божіимъ: руки ваша исполнены крове (Исх. 1, 15). Перекладина, помазанная кровію, это — Церковь; два косяка это — два народа, ибо Спаситель не ограничился тѣмъ, что сперва послалъ апостоловъ къ тебѣ, Израиль; а говорилъ: нѣсмь посланъ къ вамъ, но ко овцамъ погибшимъ дому Израилева (Матѳ. 15, 24). Подобно псу, я сидѣлъ возлѣ чужой трапезы и не смѣлъ ѣсть хлѣба, а только питался крошками, падающими съ чужого стола; когда же ты не принялъ манны небесной, то черезъ вѣру я перенесъ хлѣбъ къ себѣ и, вмѣсто пса ставъ уже сыномъ, вкушаю мясо. И предъ дивнымъ сіяніемъ Тѣла Христова померкъ свѣтъ вселенной. Пріимите, ядите: сіе естъ Тѣло Мое (Матѳ. 26, 26).

Мясо должно быть испеченное на огнѣ, ибо умосозерцаемое Тѣло Христово есть огонь: Огня пріидохъ воврещи на землю, и что хощу, аще уже возгорѣся (Лук. 12, 49)? Мясо — не сырое, дабы и слово было удобопріемлемое, сладостное и спасительное; мясо — не сваренное въ водѣ, дабы слово не было водянистымъ, расплывчатымъ и не имѣющимъ силы. Главу съ ногами и со утробою. Это обозначаетъ начало, средину и конецъ: ибо Христосъ все объемлетъ, содержитъ и соединяетъ въ Себѣ несокрушимыми узами, содѣлавшись воистину посредникомъ между Богомъ и человѣками (1 Тим. 2, 5). Главу съ ногами и внутренностями. Высота, глубина и широта (Ефес. 3, 18) вотъ — основанія земли. Кости не сокрушите отъ него (Исх. 12, 46), — въ удостовѣреніе того, что воскресеніе Христово послѣдовало съ плотію. Принеси, — сказано, — персты твои въ язвы гвоздинныя (Іоан. 20, 27. 25), дабы знать, яко духъ плоти и кости не имать (Лук. 24, 39). Опрѣсноки заповѣдано вкушать съ горькими травами, ибо онѣ непріятны на вкусъ твой и знаменуютъ собою горькія дѣла. Земля ваша пуста, гради ваши огнемъ пожжени, страну вашу предъ вами чуждіи поядаютъ, и опустѣ низвращена отъ людей чуждихъ (Исх. 1, 7). Снѣсте пасху со тщаніемъ (Исх. 12, 11): это значитъ, что всякій, имѣющій приступить къ оному тѣлу, долженъ быть чистымъ и трезвеннымъ. Чресла ваша препоясана, т. е., должны быть устранены всѣ естественныя преграды — плотскія похоти и нечистыя наслажденія. Сапози ваши на ногахъ вашихъ, — это для того, чтобы стопы ваши были правыя, чтобы вы ходили прямо ногами своими, утверждаясь въ истинѣ (Ефес. 6, 15; Евр. 12, 13). Сандаліи ваши, которыя Моисей развязалъ, а Христосъ подвязалъ, должны быть на ногахъ вашихъ. Иззуй, — сказано, — сапоги отъ ногъ твоихъ (Исх. 3, 5): этимъ указывается на временное значеніе закона; Ему же нѣсмь достоинъ отрѣшити ремень сапогу Его (Лук. 3, 16): этимъ показано всеобщее значеніе заключеннаго Христомъ завѣта, Жезлы ваши въ рукахъ вашихъ: это обозначаетъ силу Божественную, опору твердости въ мысляхъ. Жезлъ Моисеевъ, жезлъ Аароновъ, жезлъ миндальный, жезлъ, разсѣкающій глубины морскія, жезлъ, услаждающій горечь водъ, жезлъ, на коемъ почіютъ семь святыхъ даровъ Духа Божія: духъ премудрости и разума, духъ совѣта и крѣпости, духъ вѣдѣнія и благочестія, духъ страха Божія исполнитъ Его (Исх. 11, 12). Вотъ — пасха, Господня пасха! возгласилъ Духъ Божій: ибо она не есть только помыслъ воображенія и не — тѣнь, но воистину пасха Господня. Кровь есть знаменіе, именно знаменіе грядущей истины, прообразъ Духа истиннаго, подражаніе великому помазанію. И узрю кровь, и покрыю вы. Воистину, Іисусе, Ты избавилъ насъ отъ великой гибели, простерши отеческія длани, и покрывъ насъ крылами Своими; Ты пролилъ Свою Божественную кровь на землѣ и совершилъ спасеніе наше, запечатлѣвъ оное кровію Своею по милосердію Твоему; Ты отгналъ отъ насъ праведный гнѣвъ и возстановилъ для насъ оный древній миръ. Послѣ сего пусть іудеи вкушаютъ опрѣсночный хлѣбъ въ теченіе семи дней и наблюдаютъ здѣсь седмеричное время, употребляя пищу земную, предписанную закономъ земнымъ: наша пасха есть жертва Христова, у насъ есть новое тѣло для Его священнаго смѣшенія (1 Кор. 5, 7-8), — дабы, совершенно заквасившись наивысшею силою, мы могли соединиться съ Духомъ Его. Даже самое царство небесное заквашено для меня смѣшанной закваской, сообразно тремъ мѣрамъ пшеничной муки (Матѳ. 13, 21). Въ этомъ и состоитъ пасха. Пришлецъ да не ястъ. Я не метаю бисера предъ свиніями и не даю святаго псамъ (Матѳ. 7, 6); и, кто прежде работалъ грѣху, тотъ пусть сперва обрѣжетъ сердце, освободится отъ горькаго рабства, а затѣмъ достойно приступаетъ къ таинству: тогда онъ будетъ вкушать пасху, какъ свободный, поелику Христосъ ны искулилъ есть отъ клятвы законныя, бывъ по насъ клятва (Гал. 3, 13). Въ дому единомъ да снѣстся, и не изнесите мясъ вонъ изъ дому (Исх. 12, 46). Есть одно собраніе и одинъ домъ; это — Церковь, въ которой предлагается въ снѣдь святое Тѣло Христово; и потому изъ единаго дома Церкви тѣло не выносится наружу, а кто вкушаетъ его въ иномъ мѣстѣ, тотъ, какъ нечестивецъ и тать, подлежитъ наказанію. Законъ единъ будетъ свободному и пришельцу. Гдѣ есть Христосъ, тамъ для всѣхъ — свобода (2 Кор. 3, 17), равенство, одинъ законъ: ибо всѣ куплены драгоцѣнною кровію Его (1 Кор. 6, 20). Посему ты уже не — рабъ (Гал. 4, 7), ты уже не — іудей, а свободный, ибо всѣ мы освобождены во Христѣ.

Послѣ этихъ прообразовъ и ветхозавѣтнаго строительства ты обрати вниманіе на домостроительство Христово по пришествіи Его на землю. Что такое пришествіе Христа? Это спасеніе отъ рабства, избавлеше отъ древней тяготы, усыновленіе насъ Богу, источникъ прощенія грѣховъ, воистину нескончаемая жизнь для всѣхъ. Видя съ небесъ, что мы подвержены смерти, окованы узами тлѣнія, течемъ по неизбѣжному и безповоротному пути, Слово Божіе, явившись и принявъ на Себя, согласно изначальному опредѣленію въ совѣтѣ Отчемъ, образъ, не поручило служеніе для насъ архангеламъ, но Само вступило въ подвигъ за насъ, повинуясь велѣніямъ Отца. Поелику чистый Духъ Божій ни для кого не былъ доступенъ и не всѣ могли воспринять непосредственное вѣяніе Его, то Онъ Самъ (Іисусъ), по благому изволенію, явился именно такимъ, какимъ восхотѣлъ, не умаляя и не ухудшая Себя, не утрачивая славы и, по избытку Отеческаго всемогущества, не лишаясь того, что Онъ имѣлъ, но присоединяя еще и то, чего у Него не было. Христосъ явился такимъ, какимъ могли воспринять Его. И поелику потребно было какое-либо вмѣстилище для Духа Божія, дабы люди стали участниками человѣческаго естества и существа, то, очистивъ, отдѣливъ и отринувъ то, что было нечисто и непотребно, а чистое, ясное и свѣтлое возжегши, озаривъ и освѣтивъ, содѣлавъ нѣкоторымъ храмомъ и воспитавъ въ чистотѣ и какъ бы возведши до высоты ангельской, Онъ тѣлесно воспринялъ на Себя человѣческій образъ, имѣя происхожденіе духовное (востокъ), а видъ принявъ на Себя человѣческій. Поэтому въ Священномъ Писаніи весьма таинственно говорится о Христѣ: Се мужъ, востокъ имя Ему (Зах. 6, 12), именно востокъ какъ бы по духу, а мужъ по тѣлу, поелику сказано: Духъ Святый найдетъ на Тя, и сила Вышняго осѣнитъ Тя, тѣмъ же и рождаемое свято наречется Сынъ Вышняго (Лук. 1, 35). Происхожденіе Его было дивно и Божественно; потому-то и Самъ Духъ Божій удивился, говоря: Родъ же Его кто исповѣсть (Ис. 53, 8)? Извѣстны четыре особыя наименованія Божественности, наиболѣе подходящія въ томъ случаѣ, когда говорится о Духѣ: это — господство, Божественность, сыновство и вѣчное царство. И гляди, не удостоился ли Христосъ получить эти добродѣтели и славу. И прежде всего обрати вниманіе: Онъ есть Господь. Рече Господь Господеви Моему: сѣди одесную Мене (Псал. 109, 1). Видишь-ли, что Онъ есть Господь отъ Господа? Смотри: Христосъ есть и Сынъ Его. Той призоветъ мя: Отецъ Мой, и Азъ первенца положу Его (Псал. 88, 27-28); Сынъ Мой еси Ты, Азъ днесь, родихъ Тя. Проси отъ Мене, и дамъ Ти языки достояніе Твое (Псал. 2, 7-8). Видишь-ли, что Онъ есть Сынъ Единородный и Перворожденный? Но смотри далѣе: Онъ есть и Богъ. Мужи высоцыи къ Тебѣ прейдутъ, и въ Тебѣ помолятся, и въ Тебѣ поклонятся, и въ слѣдъ Тебѣ пойдутъ связани узами ручными. Ты бо еси Богъ, зане въ Тебѣ Богъ есть (Ис. 45, 14-15). Замѣчаешь-ли, что Онъ есть Богъ? Но гляди: Онъ есть и Царь вѣковъ. Престолъ Твой, Боже, въ вѣкъ вѣка: жезлъ правости, жезлъ царствія Твоего. Возлюбилъ еси правду, и возненавидѣлъ еси беззаконіе: сего ради помаза Тя Боже Богъ Твой елеемъ радости паче причастникъ Твоихъ (Псал. 41, 7-8). Видишь-ли, что Христосъ есть Царь? Обрати вниманіе и на то, что Онъ, будучи Царемъ, есть и Господь силъ. Возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вѣчная: и внидетъ Царь славы. Кто есть сей Царь славы? Господь силъ, Той есть Царь славы (Псал. 23, 7-10). Видишь-ли, что Онъ, будучи Царемъ, есть вмѣстѣ съ тѣмъ и Господь силъ? А изъ послѣдующихъ словъ ты увидишь, что Онъ былъ и вѣчнымъ Первосвященникомъ. Клятся Господь, и не раскается: Ты іерей во вѣкъ (Псал. 109, 4). Итакъ, если Онъ есть Господь, Богъ, Сынъ, Царь, Господь силъ и вѣчный Первосвященникъ, то, по Своему изволенію, Онъ есть и человѣкъ. Кто познаетъ Его? Не подлежитъ сомнѣнію, что по виду Онъ есть человѣкъ, а предвѣчно есть Богъ. Но, дабы кому либо не показалось, что Онъ есть случайный и неимѣющій происхожденія призракъ, или явившійся на землѣ духъ, — обрати вниманіе на то, что Онъ былъ и Младенцемъ. Слышите убо доме Давидовъ: еда мало вамъ есть трудъ даяти человѣкомъ, и како даете Господеви трудъ. Сего ради дастъ Господь Самъ вамъ знаменіе: се Дѣва во чревѣ зачнетъ, и родитъ сына, и наречеши имя ему Еммануилъ (Ис. 7, 13-14). И восхотятъ, да быша огнемъ сожжени были. Яко отроча родися намъ, его же начальство на рамѣ его: и нарицается имя Его: велика совѣта ангелъ, чуденъ совѣтникъ, Богъ крѣпкій, князь мира, Отецъ будущаго вѣка (Ис. 9, 5-6). Непреложно, что сей великій Іисусъ явился къ намъ, какъ Богъ и человѣкъ; и въ этомъ никто не долженъ сомнѣваться. Владыка вмѣстился въ человѣческомъ тѣлѣ. Подобно сему и Адамъ принялъ первое таинственное дыханіе Отца на землѣ, самъ будучи перстію (ибо Духу Божію не причиняетъ вреда соединеніе Его съ тѣломъ); и если первозданная персть вмѣстила въ себѣ священнаго Духа, то одушевленное тѣло вмѣщаетъ въ себѣ безсмертную жизнь Христову. Посему, когда бы только Духъ вселился въ того, кто былъ порабощенъ грѣху и смерти, то излишне было бы великое явленіе тѣла въ томъ случаѣ, если бы не были побѣждены оные грѣхъ и смерть; но подобало, чтобы и грѣхъ былъ упраздненъ. Итакъ, Христосъ беззаконія не сотвори, ниже обрѣтеся лесть во устѣхъ Его (Ис. 53, 9); потому Онъ первоначально облекся въ это немощное смертное тѣло, согласно реченію о Немъ Духа Божія: Нѣсть вида Ему, ниже славы: и видѣхомъ Его, и не имяше вида, ниже доброты: но видъ Его безчестенъ, умаленъ паче всѣхъ сыновъ человѣческихъ (Ис. 53, 2). Въ подобіи плоти грѣха Онъ, безгрѣшный, осудилъ грѣхъ (Римл. 8, 3), показавъ, что во врачѣ имѣютъ нужду не здоровые, но больные (Матѳ. 9, 12). Онъ врачуетъ наши немощныя тѣла, особенно же всемогущею Своею силою исцѣляетъ недуги душевные, дабы исполнилось предреченное: Азъ Господь Богъ призвахъ тя въ правдѣ, и удержу за руку десную твою, и укрѣплю тя въ завѣтъ рода Моего, во свѣтъ языковъ, отверсти очи слѣпыхъ, извести отъ узъ связанныя во тьмѣ. Азъ Господь Богъ, сіе Мое есть имя... Услышите, глусіи, словеса книги. И сѣдящимъ во тьмѣ свѣтъ возсія. Тогда вскочитъ хромый, яко елень, и ясенъ будетъ языкъ гугнивыхъ (Ис, 42, 6-8. 18; 29. 18; 35. 5-6). А когда зло въ частяхъ своихъ было упразднено, то былъ пораженъ и послѣдній врагъ — смерть.

Вотъ какова была пасха, которую Іисусъ возжелалъ принести за насъ, страданіями Своими избавившій насъ отъ страстей, смертію побѣдившій смерть и видимою снѣдію даровавшій намъ безсмертную жизнь. Вотъ — спасительное возжелѣніе (Лук. 22, 15) Христа и высочайшая духовная любовь Его — предложить образы и преподать святое тѣло вѣрующимъ въ Него. Пріимите, ядите, сіе есть тѣло Мое. Пійте отъ нея: сія есть кровь Моя новаго завѣта, яже за многія изливаемая во оставленіе грѣховъ (Матѳ. 26, 26-28). Потому то Христосъ не столько желаетъ вмѣстѣ ѣсть, сколько страдать, дабы чрезъ вкушеніе мы избавились отъ страданій; потому-то, вмѣсто онаго древа райскаго, Онъ водрузилъ древо крестное и, пригвоздивъ на немъ длани, способствовавшія древле грѣхопаденію прародителя нашего, тѣмъ показалъ, что все средоточіе истинной жизни заключается въ Немъ. Ты, Израиль, не могъ вкушать пасху Христову, а мы съ полнымъ разумѣніемъ духовно вкусили и, вкусивъ, не умираемъ. Это древо (крестное) служитъ вѣчному спасенію моему; въ немъ заключается мое питаніе и пища, въ корняхъ его я имѣю для себя твердыню; вмѣстѣ съ вѣтвями онаго древа распространяюсь и я, и живу самымъ духомъ его; какъ-бы воздухомъ; подъ тѣнью сего древа я устроилъ себѣ скинію и спасаюсь здѣсь отъ нестерпимаго зноя, находя себѣ прохладу и покой; я свободно пользуюсь его плодами и безпрепятственно вкушаю плоды, сохраненные для меня изначала. Это — снѣдь для утоленія моей алчбы, источникъ для удовлетворенія моей жажды, одѣяніе моего нагого тѣла; здѣсь самые листья — не смоковничные листья, а именно духъ жизни. Когда я трепещу Бога моего, оно для меня — охрана; когда я смущаюсь — успокоеніе, когда подвизаюсь — воздаяніе, когда я торжествую — побѣдоносное знамя; оно для меня — узкій и тѣсный путь (Матѳ. 7, 13); оно — лѣствица Іаковлева, по коей восходятъ и нисходятъ антелы, а на верху утверждается Господь (Быт. 28, 12-13). Это древо весьма высоко и простирается отъ земли до небесъ; это безсмертное и утвержденное среди неба и земли насажденіе есть основаніе для всей вселенной и міровая связь, незримо соединяющая земнороднаго съ Богомъ; своимъ верхомъ оно касается небесъ, стопами утверждается въ землѣ, а неизмѣримыми дланями отовсюду объемлетъ все находящееся въ серединѣ. Христосъ былъ весь всюду и во всемъ, и только по Своему хотѣнію вышелъ на брань съ воздушными властями; и въ этомъ подвигѣ Онъ, какъ бы подъ нѣкіимъ воздѣйствіемъ немощи, умолялъ, дабы миновала бы Его чаша (Матѳ. 26, 39), подтверждая тѣмъ несомнѣнность Своего человѣческаго естества, но потомъ, памятуя о томъ, для чего Онъ низшелъ, и желая совершить домостроительство, Іисусъ восклицаетъ: не якоже Азъ хощу, но якоже Ты: духъ убо бодръ, плоть же немощна (Матѳ. 26, 39. 41). Подвизаясь за душу человѣческую, Христосъ, подобно обычному побѣдителю, сперва возлагаетъ на святую главу Свою вѣнецъ терновый, снявъ съ земли все древнее проклятіе, божественною главою очистивъ землю отъ терній, разросшихся черезъ грѣхъ; испиваетъ уксусъ, смѣшанный съ желчью Тотъ, Кто усладилъ для насъ источники водные. Восхотѣвъ упразднить грѣхъ жены и спасти ту, которая явилась на свѣтъ изъ ребра и принесла смерть, Христосъ Самъ отдалъ на прободеніе Свое святое ребро, изъ коего истекли кровь и вода, совершенныя и священныя знаменія духовно-таинственнаго брака, сыноположенія и возрожденія. Той вы креститъ Духомъ Святымъ и огнемъ (Лук. 3, 16), — водою какъ Духомъ, а кровью, какъ огнемъ. Вмѣстѣ съ Нимъ были распяты два разбойника (обозначающіе собою два народа), одинъ изъ коихъ черезъ покаяніе содѣлался благоразумнымъ и чрезъ исповѣданіе — праведнымъ предъ Господомъ; а другой остался жестокосердымъ и неразумнымъ и закоснѣлъ въ своемъ прежнемъ нечестіи добровольно. Подобно сему, и въ душѣ человѣческой происходитъ бореніе въ двухъ направленіяхъ мыслей: одно изъ нихъ, оставляя свои прежнія заблужденія, устремляется ко Господу, почему за покаяніе и удостоивается милосердія и прославленія; а другое остается безъ измѣненія и до конца пребываетъ разбойникомъ, а потому и не удостоивается оправданія. Когда борьба во вселенной уже близиласъ къ концу, и Подвигоположникъ былъ близокъ къ побѣдѣ и, не превозносясь, какъ Богъ, однако, и не будучи побѣжденъ, какъ человѣкъ, предъ лицемъ всего міра воздвигалъ уже Свое побѣдное знамя, и Самъ въ себѣ торжествовалъ низложеніе врага, — тогда все преклонилось предъ величіемъ долготерпѣнія Его, и небеса поколебались; силы небесныя — престолы и власти вострепетали, при видѣ висящаго на древѣ Владыки всяческихъ; еще мало, и звѣзды ниспали бы съ неба, видя закатившуюся денницу; на нѣкое время померкъ даже свѣтъ солнечный, видя незаходимое Солнце помрачившимся. Тогда камни на землѣ разсѣлись, обличая неразуміе израильтянъ, не познавшихъ того духовнаго Камня, изъ котораго они пили (1 Кор. 10, 4), пока были послушны; раздралась церковная завѣса, сострадая Христу и, воистину, свидѣтельствуя въ Немъ небеснаго Архіерея; отъ ужаса страданій погибла бы и вся вселенная, если бы великій Іисусъ не воскликнулъ: Отче, въ руцѣ Твои предаю духъ Мой (Лук. 23, 46), и не попустилъ Божественный духъ Свой. Вообще все поколебалось и было потрясено, все отъ ужаса пришло въ смятеніе, а потомъ, при возвращеніи Божественнаго Духа, опять все одушевилось и оживотворилось, какъ будто крестныя страданія Христовы коснулись всего, какъ будто Божественное напряженіе проявилось во всемъ; подлинно, единое было въ единомъ и все во всемъ... Итакъ, Недѣлимый дѣлится на части, дабы все спаслось, дабы и долу лежащее мѣсто не осталось чуждо для Божественнаго явленія Его. Мы сами не лицезрѣли Его, но гласъ Его слышали, ибо еще во время земной жизни Своей Онъ царственнымъ мановеніемъ расторгнулъ узы смерти, изрекши: Лазаре, гряди вонъ (Іоан., 11, 43); отроковице, востани (Лук. 8, 54), и тѣмъ показавъ Свою всемогущую силу. А нынѣ Онъ всего Себя предалъ на смерть, дабы поразить ненасытнаго звѣря и расторгнуть ненаполняемые затворы. Для безсмертнаго Своего тѣла Онъ всюду искалъ приличествующей ему пищи, которая не сопрягалась бы какъ либо со страстію, съ озлобленіемъ, неповиновеніемъ и вообще съ древнимъ грѣхомъ, какъ первой пищей смерти, согласно сказанному: жало смерти — грѣхъ (1 Кор. 15, 56). И поелику во Христѣ не обрѣлось ничего, что могло бы доставить пищу для смерти, то она, оставшись сама по себѣ и потерявъ силу, сама для себя стала смертью, что и предрекли многіе праведники о воскресеніи Перворожденнаго изъ мертвыхъ (Ис. 25, 8; Ос. 13, 14). Христосъ для того и претерпѣлъ тридневное пребываніе на землѣ, дабы, замѣнивъ Собою законъ, Самому спасти всѣхъ земнородныхъ; для того Онъ и сталъ, именно, тридневнымъ, дабы возстановить духъ, душу и тѣло.

По воскресеніи Спасителя изъ мертвыхъ, Его прежде всѣхъ срѣтаютъ жены. Жена впервые внесла грѣхъ въ міръ, она же раньше всѣхъ проповѣдуетъ и жизнь міру; потому-то жены и слышатъ священный гласъ: радуйтеся (Матѳ. 28, 9), дабы древняя скорбь смѣнилась радостью воскресенія, и дабы сами невѣрные увѣровали въ воскресеніе Христа вмѣстѣ съ плотію Его. Но поелику Христосъ принялъ на Себя видимый образъ ветхаго человѣка и, облекшись имъ, преобразовалъ его въ небесный, то сей, соединившійся съ Іисусомъ человѣческій образъ, вмѣстѣ съ Нимъ, вознесенъ былъ и на небеса; и силы небесныя, при видѣ великаго таинства — человѣка, возносимаго въ Богѣ, согласно повелѣнію, радостно восклицали горнимъ воинствамъ: Возмите врата, князи ваша, и возмитеся врата вѣчная, и внидетъ Царь славы. Между тѣмъ оныя горнія воинства, созерцая новое чудо — человѣка обоженнаго, также взывали и вопрошали: Кто есть сей Царь славы? А долу находящіяся силы отвѣчали вопрошающимъ: Господь силъ, Той есть Царь славы, крѣпкій, державный и славный въ брани (Псал. 23, 7-10). Вотъ — таинственное домостроительство и священное торжество — Божественная пасха, съ небесъ нисходящая на землю и отъ земли возносящаяся на небо. Вотъ — для вселенной новое празднество, для всѣхъ — радостъ и слава, питаніе и услажденіе, отъ коихъ упразднилась мрачная смерть, на всѣхъ распространилась жизнь, отверзлись небесныя врата, плотски явился Богъ и божески вознесся земнородный, разоривъ адовы врата и разрушивъ несокрушимыя узы; а находившіеся долу — въ землѣ люди возстали изъ мертвыхъ, возвѣщая объ этомъ находившимся вверху, и изъ земли составили хоръ. О, Божественная пасха, нынѣ духовно соединяющая насъ съ Богомъ, всецѣло сходящимъ съ небесъ, — съ Богомъ, чрезъ Коего великій брачный чертогъ наполняется брачными пиршествами, причемъ для всѣхъ уготовано брачное одѣяніе, и никто не изгоняется вонъ, какъ не имѣющій онаго! О, пасха, просвѣщеніе новымъ свѣтомъ и украшеніе свѣтоноснаго брачнаго шествія! Нынѣ уже не гаснутъ свѣтильники въ душахъ нашихъ; у всѣхъ въ тѣлахъ и душахъ таинственно и богодухновенно возжигается благодатный огонь, питаемый елеемъ Христовымъ. Посему мы и молимъ Тебя, Боже и Господи, Царю Христе, простри великія Твои руки на святую Церковь Твою и на благочестно вѣрующихъ людей Твоихъ, ограждая и соблюдая, предохраняя и предостерегая ихъ, низлагая и сокрушая всѣхъ враговъ нашихъ, видимыхъ и невидимыхъ, какъ и древле Ты низлагалъ ихъ. Самъ воздвигни нынѣ знаменіе побѣды и сподоби насъ вмѣстѣ съ Моисеемъ воспѣть побѣдную пѣснь: поелику Твоя есть слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Настоящая бесѣда патрологами тоже только приписывается св. Iоанну Златоусту. Въ содержаніи ея раскрываются слѣдующія главныя мысли. — Воскресеніемъ Господа Іисуса Христа упразднена господствовавшая въ мірѣ смерть и для всѣхъ открыта вѣчная жизнь. — Господь творитъ изъ невозможнаго для того, чтобы мы уразумѣли, что для Него все возможно; въ связи съ этимъ идетъ рѣчь о тѣхъ ветхозавѣтныхъ прообразахъ, которые предъизображали собою воскресеніе Христово. — Далѣе говорится о томъ, что предписывалось пасхальнымъ закономъ, какъ онъ исполнялся и почему былъ данъ по исходѣ израильтянъ изъ Египта. — Затѣмъ въ подробностяхъ объясняется, какая была цѣль учрежденія Пасхи. Въ концѣ бесѣды идетъ картинное изображеніе искупительной жертвы Господа Іисуса Христа и, въ связи съ этимъ, противопоставляется ветхозавѣтная пасха Пасхѣ новозавѣтной: послѣ вкушенія первой люди умирали, а вторая служитъ вѣчному спасенію и плодомъ оной является вѣчная жизнь.

Бесѣда на Пасху [1].

Вчера [2], возлюбленные, мы говорили о предвозвѣщенномъ въ Писаніи днѣ Святой Пасхи и говорили объ этомъ продолжительное время (разумѣется, вы помните сказанное!), а нынѣ мы изъяснимъ причину отсрочиванія у іудеевъ четырнадцатаго дня луны въ празднованіи пасхальномъ. И поелику для обстоятельнаго изслѣдованія вопроса нужно обратить вниманіе на все вообще повѣствованіе о Пасхѣ, то, съ помощью Божіей, мы и возьмемся за этотъ предметъ и посильно изложимъ ученіе объ этой тайнѣ. Въ виду же того, что въ этомъ вопросѣ людьми, совершенно непонимающими существа дѣла, выражаются большія притязанія, причемъ и іудеи, и уклонившіеся отъ насъ еретики утверждаютъ, что и у нихъ торжествуется Пасха, въ то время какъ эта спасительная тайна празднуется только у однихъ христіанъ, и лишь у насъ празднованіе сей тайны зиждется на твердыхъ основаніяхъ, — въ виду этого, мы и намѣрены, упомянувъ хотя бы кратко обо всѣхъ такого рода притязаніяхъ, опровергнуть то, что неправильно примѣшиваютъ къ нашему таинству и, такимъ образомъ, выяснить, какая мысль соединяется съ тѣмъ или инымъ временемъ праздника Пасхи; и да поможетъ намъ въ этомъ Единородный Сынъ Божій!

Часто случается слыхать такого рода вопросы: зачѣмъ это праздникъ Рождества Христова празднуется въ извѣствый день (какъ извѣстно всѣмъ намъ, онъ бываетъ за восемь дней до январскихъ календъ [3], по исчисленію римлянъ)? Для чего въ опредѣленный также день совершается и праздникъ Богоявленія (по азійскому счету сей праздникъ бываетъ въ тринадцатый день четвертаго мѣсяца)? Равнымъ образомъ, почему памяти мучениковъ пріурочиваются къ извѣстному дню; съ праздникомъ же Пасхи дѣло происходитъ не такъ? — Это бываетъ по той причинѣ, что таинство Пасхи не связывается съ однимъ и при томъ какимъ либо случайнымъ днемъ, но празднованіе Пасхи приходится на такое время, которое отвѣчаетъ многимъ заблаговременно указаннымъ срокамъ. Такъ, прежде всего берется первый мѣсяцъ, первый мѣсяцъ именно перваго времени, опредѣляемаго весеннимъ равноденствіемъ; причемъ, считая первый мѣсяцъ, нужно обратить вниманіе и на первое время, отъ котораго и самый мѣсяцъ получаетъ наименованіе перваго, и затѣмъ, взявъ первое время, принять во вниманіе и начало перваго времени; а начало его, какъ будетъ видно изъ дальнѣйшаго, есть не другое какое-нибудь, но, именно, весеннее равноденствіе. И вотъ, по той причинѣ, что мы принимаемъ во вниманіе первое время, равноденствіе, а вмѣстѣ съ тѣмъ и четырнадцатый день луны и, сверхъ того, три дня — пятницу, субботу и день Господень, причемъ нельзя и совершать Пасху, если не достаетъ хотя бы и одного изъ указанныхъ временъ — по той причинѣ мы и не можемъ указать на какой-либо одинъ извѣстный день для таинства Пасхи, но, совокупивъ всѣ эти времена, отдѣльно опредѣляемъ время спасительныхъ страстей Христовыхъ. Такимъ образомъ, прежде нежели изложимъ таинственное ученіе о равноденствіи, о четырнадцатомъ днѣ лунномъ, совпадающемъ съ таинствомъ Пасхи, а потомъ о трехъ дняхъ, относящихся къ концу таинства, — мы скажемъ объ обычаѣ іудеевъ, именно о томъ, какъ неблагоразумно поступаютъ они, вслѣдствіе чего тѣмъ въ бóльшемъ сіяніи предстанетъ предъ нами чистота церковнаго таинства. Даже и еретики, хотя также поступаютъ неправильно, все же стоятъ выше оныхъ іудеевъ. Іудеи не наблюдаютъ извѣстнаго срока для празднованія Пасхи, а держатъ мѣсяцъ солнечный, какъ думаютъ они, и луну четырнадцатую; и потому-то, когда у нихъ наступитъ четырнадцатый день луны, а первый еще не наступалъ, — они отсрочиваютъ этотъ четырнадцатый день и берутъ первый солнечный мѣсяцъ, дабы такимъ получающимся совпаденіемъ перваго времени и четырнадцатаго дня луны достигнуть внѣшнимъ образомъ того, что желательно для нихъ. Итакъ, возлюбленный, какъ видишь, іудеи согласно съ нами указываютъ для празднованія Пасхи не одинъ какой-нибудь извѣстный день, а времена разныя; согласно съ іудеями поступаютъ также и еретики четыредесятники, которые единовременно съ ними совершаютъ Пасху. Новаціане, хотя, по-видимому, также поступаютъ согласно съ обычаемъ іудеевъ въ опредѣленіи времени пасхальнаго и наблюдаютъ первый мѣсяцъ (какъ и евреи) точно такъ же, какъ и четырнадцатый день луны, однако, не останавливаются на этомъ, но дошедши до этого, переходятъ на три дня, совершенно не имѣя для этого никакого основанія законнаго и дозволенія Церкви, какъ то будетъ видно изъ дальнѣйшаго. Есть, далѣе, еще еретики монтанисты, которые, видимо, не желаютъ поступать согласно съ іудеями, но, къ сожалѣнію, не соглашаются и съ Церковью, а именно, они наблюдаютъ четырнадцатый день перваго мѣсяца, т. е., по азіатскому счету, седьмого мѣсяца, а не четырнадцатый день луны. Не извѣстно, откуда заимствовано ими такое обыкновеніе: ибо Единородный Сынъ Божій пострадалъ на крестѣ во время Пасхи іудеевъ, въ четырнадцатый день, совпадавшій съ іудейской Пасхой. Откуда же эта злочестивая ересь заимствовала четырнадцатый день солнечнаго мѣсяца, а не луннаго? — Очевидно, отъ льстиваго демона. Хотя она, впрочемъ, и уклонилась отъ церковнаго исчисленія, все же позднѣе обратилась къ тремъ днямъ; но да погибнетъ оная ересь!.. Указавъ на то, что всѣ вообще еретики болѣе или менѣе стараются, видимо, держаться извѣстнаго времени, мы предварительно изобличимъ іудеевъ въ остальномъ, а потомъ такимъ путемъ выяснимъ основанія, имѣющіяся у христіанъ для вычисленія празднованія Пасхи. Церковь принимаетъ извѣстное время страданій Христовыхъ, весеннее равноденствіе, четырнадцатый денъ луны и три дня — пятницу, субботу и день Господень, каковымъ временемъ мы въ данномъ случаѣ и пользуемся совершенно правильно, не вводя какую-либо новизну, но соблюдая четырнадцатый день луны, бывающій послѣ равноденствія, согласно преданію, идущему отъ самого Моисея. Мы разумѣемъ мудрыхъ еврейскихъ свидѣтелей. Конечно, не дóлжно обращать вниманія на неразуміе нынѣшнихъ іудеевъ, извратившихъ все, предписанное въ законѣ; однако, дóлжно внять голосу мудрыхъ еврейскихъ изслѣдователей и руководствоваться ихъ сужденіями: если, отвергнувъ первыхъ, какъ отступниковъ, мы сопоставимъ наше ученіе со свидѣтельствомъ этихъ послѣднихъ, то найдемъ себѣ у нихъ подтвержденіе этого ученія нашего, и оно станетъ для насъ совершенно достовѣрнымъ. Іудеи нынѣ утратили всѣ блага; и, прежде всехъ, они отвергли Писаніе, изъясненное семьюдесятью двумя мудрыми толковниками. Таково было количество іудеевъ, древле — до пришествія Христова, посвятившихъ себя подобнымъ изслѣдованіямъ и избранныхъ изъ самыхъ достойныхъ мужей для перевода Священнаго Писанія съ еврейскаго языка. Переводъ этотъ былъ тогда же одобренъ, и всѣ іудеи предавали анаѳемѣ всякаго, кто осмѣлился бы измѣнять оный переводъ; потому-то и мы совершенно вправѣ довѣряться этому переводу, ибо если, по изреченію Моисееву: При устѣхъ двою или тріехъ свидѣтелей, станетъ всякъ глаголъ (Втор. 19, 15), то тѣмъ естественнѣе можно довѣриться переводу не двухъ только, а семидесяти двухъ свидѣтелей. Однако, доколѣ помянутые мудрые мужи пользовались уваженіемъ у іудеевъ, послѣдніе признавали и совершенный оными мужами переводъ; а когда іудеи учинили злодѣяніе надъ Спасителемъ, то и все доброе у нихъ исчезло. Древній Пророкъ восклицаетъ: Вотъ, Господь Саваоѳъ отниметъ у Іерусалима и Іуды посохъ и трость, всякое подкрѣпленіе хлѣбомъ и всякое подкрѣпленіе водою. Храбраго вождя и воина, судью и пророка, и мудраго художника, и искуснаго въ словѣ. И дамъ имъ отроковъ въ начальники, и дѣти будутъ господствовать надъ ними (Ис. 3, 1-4). И это пророческое слово исполнилось на большинствѣ іудеевъ: утративъ здравое пониманіе и не имѣя ни одного пророка, который направлялъ бы ихъ на путь спасенія, они отвергли преданіе своихъ мудрыхъ мужей, и даже самыя основанія закона подвергались у нихъ опасности извращенія. И вотъ, въ это-то время у нихъ и произошло измѣненіе въ Священномъ Писаніи; они отвергли переводъ оныхъ мудрыхъ мужей и положились на толкованіе нѣкоего прозелита (Акилы), забывъ о трудахъ столькихъ мужей и о своей собственной анаѳемѣ; тогда же они извратили и способъ вычисленія времени пасхальнаго.

Многіе еврейскіе ученые, Филонъ, Іосифъ Флавій и другіе, въ своихъ сочиненіяхъ говорятъ, что правильно праздновать Пасху можно только послѣ весенняго равноденствія, и вмѣстѣ съ тѣмъ признаютъ, что установленіе о четырнадцатомъ днѣ луны, какъ уже говорилось неоднократно, блюдется издревле. Но эти мужи, какъ извѣстно іудеямъ, жили спустя значительное время послѣ страданій Христовыхъ, такъ что очевидно и Спаситель пострадалъ во время іудейской пасхи, происходившей послѣ равноденствія. Такимъ образомъ, изъ свидѣтельства оныхъ ученыхъ видно, что отверженные нынѣ іудеи первоначально совершали торжество пасхальнаго агнца послѣ равноденствія, въ четырнадцатый день луны; а въ настоящее время они празднуютъ пасху прежде равноденствія, — въ чемъ и обличаются тѣми древними мудрецами еврейскими. У насъ же сила таинства пасхальнаго блюдется во всей точности и именно по той причинѣ, что мы не теряемъ изъ вида время, въ каковое распятъ былъ Спаситель. Въ дошедшихъ до насъ отъ времени Пилата историческихъ свидѣтелъствахъ дѣлается указаніе на опредѣленный день Пасхи: тамъ повѣствуется, что страданія Спасителя послѣдовали за восемь дней до апрѣльскихъ календъ; а этотъ день, какъ всѣмъ извѣстно, приходится послѣ равноденствія. Итакъ, пользуясъ этими указаніями, легко удостовѣриться въ томъ, что Христосъ распятъ былъ именно въ это опредѣленное время; а зная это, мы всегда, въ подражаніе пасхи Самого Спасителя, будемъ торжествовать Пасху послѣ равноденствія. Если же ты и доселѣ не принималъ мнѣнія еретическаго, то сейчасъ будутъ извѣстны тебѣ и основанія, коими указывается именно такое, а не другое время. Желая уяснить себѣ согласіе таинства пасхальнаго съ древнимъ узаконеніемъ, мы вычисляемъ время такъ. Христосъ пострадалъ послѣ равноденствія и именно въ пятницу (какъ намъ извѣстно изъ Священнаго Писанія), каковая тогда падала на четырнадцатый день луны, — пострадалъ во время іудейской пасхи, каковая свела тогда воедино ко времени страданій Христовыхъ всѣ сроки: ей предшествовало равноденствіе, она падала на четырнадцатый день луны, и тогдашніе дни соотвѣтствовали нашей пятницѣ, субботѣ и дню Господню. Зачѣмъ и для чего это было такъ? — я сейчасъ скажу раздѣльно. Разумѣется, все вообще теченіе времени должно начинаться съ равноденетвія (о чемъ свидѣтельствуютъ и данныя мірозданія), первый по счету мѣсяцъ долженъ совпадать съ тѣмъ моментомъ, съ котораго ведется счетъ времени вообще; а счетъ времени естественно начинать съ того перваго дня и той первой ночи, которые были равны между собою по количеству. И не иное какое-либо начало соотвѣтствуетъ первому времени, а подлинно равенство этихъ данныхъ величинъ. Самое время было тогда еще въ зачаткѣ, но, съ появленіемъ дня и ночи, величина ихъ была обозначена въ одинаковой мѣрѣ, — и лишь позднѣе, вслѣдствіе движенія, произошла между ними неравномѣрность; но если неравномѣрность послѣдовала отъ движенія, то при созданіи міра, конечно, соблюдена была равномѣрность, что также свидѣтельствуется Священнымъ Писаніемъ. «Въ началѣ сотвори Богъ небо и землю», говоритъ бытописатель, и далѣе присовокупляетъ, что была тьма, и что свѣта еще не было. И рече Богъ: да будетъ свѣтъ: и бысть свѣтъ. И разлучи Богъ между свѣтомъ и между тьмою: и нарече Богъ свѣтъ день, а тьму нарече нощь (Быт. 1, 1-5). Таковы были первый день и первая ночь. Однако же, какъ это Богъ разлучилъ между свѣтомъ и между тьмою, каковую Онъ назвалъ ночью? Библейское слово — между (посрединѣ) указываетъ на двѣ одинаковыя половины. Поелику все, сотворенное Богомъ, было создано въ опредѣленномъ видѣ, то естественно, что первые день и ночь Господь также заключилъ въ извѣстные равномѣрные предѣлы, — и, созерцая таковую равномѣрность, Богъ видѣлъ, что это весьма хорошо (неравномѣрность дня и ночи, повторяю, имѣла появиться уже позднѣе, благодаря движенію). Такимъ образомъ, если первые день и ночь, какъ сказано, были равны, то равноденствіе и есть начало перваго времени. Потомъ послѣ равноденствія, въ четвертый день являются свѣтила — солнце и луна; далѣе — въ шестой день, Богъ творитъ человѣка и, наконецъ, въ седьмой день почиваетъ отъ всѣхъ дѣлъ Своихъ, — а съ слѣдующаго дня, который снова становится первымъ, Господь предоставилъ всему созданному идти своимъ порядкомъ. Обрати на это вниманіе и сохрани въ памяти своей, дабы имѣть возможность уразумѣть сказанное. Создавшій человѣка, Богъ, какъ благій, сотворилъ его таковымъ же (не гляди на нынѣшняго человѣка, а представь себѣ его изначальное состояніе, такъ какъ Богъ создалъ по образу Своему). И дабы ты видѣлъ, что по природѣ своей человѣкъ не ниже звѣздъ, слово Божіе говоритъ, что Богъ поселилъ земнороднаго въ раю нагимъ, не требующимъ прикрытія себѣ, что взорамъ его тогда еще была неизвѣстна развращенность, и что онъ не имѣлъ надобности въ одѣяніи. Такимъ образомъ, по свидѣтельству Писанія, Богъ создавшій человѣка, помѣстилъ первыхъ людей въ раю, и они были наги, не зная стыда; но, какъ солнце и луна красуются во всемъ блескѣ своей наготы, — подобно сему и первозданные могли наслаждаться лицезрѣніемъ своего естественнаго благолѣпія. Оказавъ человѣку такое благодѣяніе, доставивъ ему райское наслажденіе и изобильно выразивъ все Свое расположеніе къ нему, Богъ (какъ то было и справедливо) ожидалъ отвѣта отъ человѣка и научилъ его выражать благодареніе Создателю своимъ повиновеніемъ. Но поелику Богъ зналъ, что человѣку не сохранить этого дара, если онъ не станетъ находиться въ общеніи съ благодѣявшимъ ему Богомъ, то Онъ далъ земнородному законъ, какъ охранителя человѣческаго естества (это для того, чтобы памятованіемъ о Законодателѣ и при пособіи закона, человѣкъ предохранялъ себя, какъ бы какимъ либо полезнымъ врачевствомъ); и за исполненіе закона Господь обѣщалъ ему безсмертіе, а за преступленіе его — смерть. Что послѣдовало потомъ, это всѣ знаютъ: прелестію діавола человѣкъ вовлеченъ былъ въ преступленіе заповѣди, растлился и изгнанъ былъ изъ рая, далѣе размножившись, провождалъ жизнь животныхъ безсловесныхъ, и вообще сталъ вмѣстилищемъ нечестія и невоздержанія. Поэтому о первоначальномъ величіи и о позднѣйшемъ безчестіи человѣка пророки и выражались такъ: человѣкъ въ чести сый не разумѣ: приложися скотомъ несмысленнымъ, и уподобися имъ (Псал. 48, 13). При такомъ состояніи человѣка Единородный Сынъ Божій, согласно изволенію Отца, восхотѣлъ возстановить падшее человѣческое естество, избавивъ оное отъ изреченнаго ему наказанія, и для сего предопредѣлилъ надлежащее время и способъ врачеванія, — время, дабы придти на помощь именно во благовременіи, а способъ врачеванія такой, который былъ бы пригоденъ для возстановленія падшаго. Ставъ человѣкомъ, но въ то же время и пребывая Богомъ, Христосъ претерпѣлъ крестъ за всѣхъ людей: я уже неоднократно говорилъ объ этомъ жертвоприношеніи, и еще недавно говорилъ многое, заимствуя доводы противъ іудеевъ отъ самихъ же іудеевъ, обличая еллиновъ доводами ихъ же самихъ и указывая на спасительное значеніе оной жертвы, сокрушившей демоновъ и упразднившей всякія непотребства (нынѣ я, понятно, не стану обличать тѣхъ и другихъ, дабы не уклониться отъ порядка рѣчи). Итакъ, когда Единородный Сынъ Божій благоизволилъ даровать воскресеніе падшему человѣку, Своими страданіями обновить и возсоздать его, согласно Первообразу, — гляди, какъ поступаетъ Онъ. Создавшій перваго человѣка, Онъ, и по грѣхопаденіи первозданнаго, благоволилъ послужить въ дѣлѣ врачеванія человѣческаго естества, именно предалъ Самого Себя на страданія, и для спасенія человѣка избралъ то же самое время, какое употребилъ и на твореніе его, дабы конецъ согласовался съ началомъ, и способъ дѣйствованія у Создателя былъ одинъ и тотъ же. А именно, какъ при твореніи перваго человѣка Богъ употребилъ самое чистое время (ибо тоже позднѣе оное первое время было омрачено грѣхопаденіемъ и осквернилось вмѣстѣ съ самимъ грѣшникомъ; и произошло отсюда то, что уже всѣ слѣдовавшіе за нимъ вѣка также были осквернены), такъ же точно и для возсозданія земнороднаго Господь избралъ самое первое время, дабы Своими страданіями очищая человѣка, очистить вмѣстѣ съ нимъ и послѣдующее время и наглядно, съ помощію признаковъ времени, показать все вмѣстѣ въ одномъ и томъ же — Творца и Обновителя, возсозданіе земнороднаго и чистоту времени.

Какое же это время — первое, и гдѣ — начало перваго времени? — Это, возлюбленный, есть равноденствіе, требующее равномѣрности дня и ночи, и притомъ равноденствіе именно весеннее, что доказывается и послѣдовательностью въ міротвореніи, такъ какъ, по сказанію Моисея, создавшій всяческая Господь Богъ въ третій день повелѣлъ произрасти растеніямъ, деревьямъ, цвѣтамъ; а это и есть признакъ весны. Поелику въ началѣ твореніе человѣка произошло послѣ равноденствія, именно — въ шестой день равноденствія (человѣкъ сотворенъ былъ въ пятницу), а твореніе луны послѣдовало за равноденствіемъ — въ четвертый день, и уже затѣмъ произошло грѣхопаденіе человѣка; то посему возобновленіе и возсозданіе первозданнаго человѣка Богъ возводитъ ко времени, соотвѣтствующему времени его творенія, сочетавъ и равноденствіе, и четырнадцатый день послѣ равноденствія, и шестой день, дабы, совпаденіемъ этихъ сроковъ времени, ясно указать на одинъ и тотъ источникъ и воскресенія Жизнодавца, и обновленія естества, и возглавленія его. Потому-то, указывая на это, совершенное Богомъ, «возглавленіе», Апостолъ и сказалъ: во всякой премудрости и разумѣ сказавъ намъ тайну воли Своея, по благоволенію Своему, еже прежде положи въ немъ: въ смотрѣніе исполненія временъ, возглавити всяческая о Христѣ, яже на небесѣхъ и яже на земли (Ефес. 1, 8-10). Видишь ли, какъ у Апостола говорится о возглавленіи земного небеснымъ? Послѣ грѣхопаденія человѣка и уклоненія его отъ единенія съ небожителями, Господь, Своими страданіями желая возвратить насъ къ оному единенію, не другое что-либо предпринимаетъ, какъ «возглавленіе» добра. Потому и время творенія избирается временемъ обновленія, и ты получаешь возможность слышать о величайшемъ таинствѣ. Поелику эти сроки рѣдко могутъ совпадать (какъ то произошло въ первые дни мірозданія) въ одной и той же седмицѣ (прими въ соображеніе, что и первая седмица, т. е. седмица творенія міра сперва имѣла равноденствіе, далѣе — созданную въ четвертый день полную луну и нѣсколько позднѣе — шестой день, въ каковой день былъ сотворенъ человѣкъ: это далеко не всегда можетъ совпасть на одной и той же седмицѣ); итакъ, поелику трудно было, чтобы эти опредѣленные сроки совпали въ продолженіе одной седмицы, какъ при мірозданіи; то Спаситель именно и воспользовался стеченіемъ ихъ для исполненія домостроительства крестныхъ страданій, дабы явить предстоящее вовглавленіе. Потому-то Христосъ, когда искали его іудеи, дабы убить (Іоан. 5, 6; 7, 25), — и уклонялся изъ ихъ рукъ, доколѣ не наступило совпаденіе оныхъ временъ. Ты самъ знаешь изъ Евангелія, что іудеи хотѣли схватить его, но Онъ удалился (Лук. 4, 29-30); и тѣ, кому не довѣдомы были тайны, усматривали въ этомъ уклоненіи Христа отъ враговъ боязливость; однако, здѣсь была не боязнь, а выжиданіе наступленія предуказаннаго срока. А когда Сынъ Божій, сочетавъ вмѣстѣ признаки временъ, увидѣлъ, что данная седмица совпадаетъ съ той первой седмицей мірозданія, т. е., что равноденствіе, полнолуніе и пятница, въ каковую подобало пострадать Ему и надлежало совершиться возсозданію человѣческаго естества, сошлись вмѣстѣ, то Онъ тотчасъ же предаетъ Себя на крестъ. Возведши очи на небо, Онъ сказалъ: Отче, пріѝде часъ: прослави Сына Твоего, да и Сынъ Твой прославитъ Тя (Іоан. 17, 1); говорилъ и апостоламъ: пріиде часъ, да прославится Сынъ человѣческій (Іоан. 12, 23). Такимъ образомъ, всѣ тѣ первые сроки, въ которые палъ земнородный, — сочеталъ во едино единородный Сынъ Божій, имѣя въ виду спасти падшаго, возстановить его естество, — для чего и потребно было сочетаніе опредѣленныхъ временъ. Потому во время страданій Христовыхъ и наблюдается равноденствіе, какъ бы глава времени; а до этого равноденствія, до наступленія дня была тьма, и не подобало, чтобы во время ея совершились страданія Христовы и возстановленіе падшаго: ибо и первый человѣкъ появился не во время мрака, а за появленіемъ свѣта. Послѣ же равноденствія день увеличивается сравнительно съ ночью, почему и вполнѣ приличествовало, чтобы страданія, понесенныя для возсозданія человѣка, исполнились при такомъ положеніи, когда свѣтъ вѣры имѣлъ усиливаться, а тьма нечестія уменьшалась. Но какъ равноденствіе во время страданій Господнихъ наблюдается въ силу завершенія времени, такъ и днемъ страданія по той же самой причинѣ является пятница, ибо въ сей день былъ созданъ человѣкъ; и нужно было, чтобы первозданный человѣкъ былъ возстановленъ въ тотъ же самый день, въ какой онъ и палъ. Согласно словамъ Писанія: и почѝ Богъ въ день седьмый отъ всѣхъ дѣлъ Своихъ, и освяти его (Быт. 2, 3), — суббота посвящается покою. Подобно сему, и Господь, пострадавъ въ пятницу, совершивъ дѣло возстановленія согрѣшившаго человѣка, въ седьмой день почилъ и пребываетъ въ сердцѣ земли, Своими страданіями даруя избавленіе сущимъ во адѣ. Какъ древле, такъ и нынѣ Господь Богъ почиваетъ отъ всѣхъ дѣлъ: паденіе человѣка произошло черезъ грѣхъ, почему для Бога явилось новое дѣло, а именно дѣло возсозданія падшаго; и, совершивъ оное чрезъ Свои страданія, возстановивъ, падшаго человѣка, спасши его, въ день пасхальной субботы, Господь почилъ отъ всѣхъ дѣлъ, ибо Ему не оставалось уже болѣе ничего дѣлать для совершенія нашего спасенія. Итакъ, соблюдши во время страданія равноденствіе, пятницу и субботу, согласно съ первоначальными, Христосъ во едину отъ субботъ являетъ свѣтъ воскресенія; и этотъ именно день снова сталъ первымъ, поелику, какъ тогда въ сей день было начало видимаго свѣта, такъ и теперь — начало духовнаго воскресенія. Соблювъ все это соотвѣтственно днямъ міротворенія, Господь, какъ мы сказали, удержалъ и полнолуніе (какъ и тогда) послѣ равноденствія. И здѣсь — новое, достойное удивленія, совпаденіе! Поелику во время страданій Христовыхъ имѣла быть тьма, а у еллиновъ солнечное затменіе объясняется прохожденіемъ луны между солнцемъ и землею, то, дабы кто либо не сталъ увлекаться доводами еллинской науки, — и былъ избранъ четырнадцатый день луны, такъ что во время крестныхъ страданій и луна находилась прямо противъ солнца, и было совершенное полнолуніе, — почему чудесное событіе ни въ коемъ случаѣ не можетъ быть заподозрѣно, и явилось необъяснимымъ никакою наукою наказаніемъ небеснымъ за тяжкое злодѣяніе. Вотъ, почему необычайныя страданія Свои Христосъ и пріурочилъ къ этимъ запечатлѣннымъ древностью срокамъ; вотъ почему, въ подражаніе тайнѣ, и мы соблюдаемъ всѣ опредѣленные сроки. Однако же, Христосъ совершилъ истинную пасху, для избавленія всѣхъ отъ непредотвратимаго суда (какъ то и естественно въ примѣненіи къ истинной и дѣйствительной пасхѣ), и свелъ къ одной седмицѣ всѣ древле указанные сроки съ точностію, дабы совершенно точно воспроизвести всѣ обстоятельства мірозданія. Мы же совершаемъ только подражаніе истинной пасхѣ; и по той причинѣ, что не всегда могутъ сходиться вмѣстѣ съ такою точностью всѣ опредѣленные сроки, свóдимъ воедино опредѣленные сроки лишь настолько, чтобы достигнуть сходства, елико возможно для насъ, и оставляемъ точное установленіе ихъ первообразной пасхѣ Самого Спасителя. Единородный Сынъ Божій былъ принесенъ въ жертву однажды (чѣмъ и было исполнено домостроительство нашего спасенія), и болѣе уже ни одинъ человѣкъ не закалается въ жертву; однако же Самъ Спаситель, претерпѣвшій страданія, съ тою цѣлью, чтобы мы подражали Его жертвѣ, даруетъ намъ хлѣбъ и чашу, обозначая ихъ неизреченными наименованіями — одно Своею плотію, а другое кровію, и въ этихъ образахъ заповѣдалъ соверщать пасху.

Согласно съ этимъ подражаніемъ, мы и времена соединяемъ подражательно, и, елико возможно, пріурочиваемъ равноденствіе четырнадцатый день луны и три дня къ одному мѣсту, — равноденствіе полагая около Пасхи, когда оно придется, а четырнадцатый день, въ силу необходимости и согласно древнему обычаю, включая въ одну седмицу съ тѣми тремя днями. Совершивъ пасху въ собственномъ смыслѣ, Спаситель отгналъ отъ насъ овладѣвшее нами зло и духовъ злобы, идольскую прелесть и всякую нечистоту, и содѣлалъ наше естество способнымъ къ воспріятію блаженства; тогда же предъ самыми страданіями Господь, изрекши: сіе творите въ Мое воспоминаніе (Лук. 22, 19), установилъ заповѣдь, чтобы мы, памятуя о Немъ, употребляли данные Имъ образы. И мы, дѣйствительно, каждогодно воспоминая всѣ эти событія, слѣдовавшія за равноденствіемъ, въ подражаніе Спасителю, при всеобщемъ ликованіи совершаемъ спасительную для всѣхъ насъ пасху для отгнанія обдержащихъ насъ золъ и для полученія небесныхъ благъ. Потому-то мы и далеки отъ погрѣшности еретиковъ и іудеевъ, что для празднованія Пасхи всегда принимаемъ равноденствіе и находимъ четырнадцатый день послѣ него, и отсюда отсчитываемъ пятницу, субботу и день Господень (названный, какъ говорилось уже не разъ, по имени Господа), точно такъ же, какъ соблюлъ всѣ эти сроки и Самъ Господь, желая уяснить тайну, каковою являлся ветхозавѣтный агнецъ, котораго закалали въ узаконенное время. И обрати ты вниманіе, возлюбленный, на то, сколько потребно было это дѣло для открытія истины. Моисей заповѣдалъ въ первый мѣсяцъ, въ четырнадцатый день луны, приносить въ жертву агнца, въ коемъ пророки видѣли прообразъ Христа, — почему они и сравнивали агнца съ Самимъ Спасителемъ, говоря: яко овча на заколеніе ведеся, и яко агнецъ предъ стригущимъ его безгласенъ. Язвою его мы исцѣлѣхомъ (Ис. 53, 7. 5), — почему и Іоаннъ Предтеча, увидѣвъ Христа, воскликнулъ: се Агнецъ Божій, вземляй грѣхи міра (Іоан. 1, 29). И вотъ, поелику было естественно, чтобы, съ пришествіемъ самой Истины, утратилась сила прообраза, то Христосъ искалъ не иного какого-либо времени, а именно времени принесенія агнца въ жертву, дабы показать замѣну онаго другимъ (Агнцемъ); потому-то Онъ соединяетъ всѣ сроки, и четырнадцатый день совпадаетъ съ пятницей. И такъ какъ закономъ предписывалось приносить агнца въ жертву въ срединѣ вечера, то Спаситель наблюдаетъ и день, и часъ жертвоприношенія: день — пятницу, когда сотворенъ былъ человѣкъ, а часъ — девятый, ибо Христосъ о девятомъ часѣ (Марк. 15, 34) испустилъ духъ на крестѣ. Началомъ вечера обычно полагаютъ время послѣ шести часовъ въ седьмомъ, а средина вечера, если считать оный съ начала седьмого часа, падаетъ именно на половину девятаго, когда, по свидѣтельствамъ еврейскихъ ученыхъ, приносили въ жертву агнца. Такимъ образомъ, Спаситель въ самый часъ закланія ветхозавѣтнаго агнца въ пятницу испустилъ духъ, раскрывъ тайну и, по соотвѣтствіи времени сдѣлалъ завершеніе ея непреложнымъ. И эта замѣна гаданія дѣйствительностію была такъ неизбѣжна, что іудеи, даже въ виду наступленія пасхальнаго праздника и не взирая на все свое уваженіе къ этому празднику, были не въ состояніи отложить свое беззаконное дѣло, но, добровольно рѣшившись на распятіе Христа, они достигли и желаннаго для нихъ приговора, не подозрѣвая того, что тѣмъ очевиднѣе станетъ эта замѣна пасхальнаго агнца. Затѣмъ станетъ понятною тебѣ и причина полнолунія во время крестныхь страданій. При совершеніи злодѣянія надъ Спасителемъ солнце имѣло померкнуть отъ шестого часа до часа девятаго и возвратить назадъ лучи свои, какъ бы глаза, дабы не видѣть столь великаго беззаконія. Поэтому и предопредѣлено было, чтобы крестныя страданія Христовы совершились при полнолуніи, дабы еллинамъ не показалось, что солнечное затменіе произошло вслѣдствіе прохожденія луны, но дабы всѣ увидѣли причину затменія въ Распятомъ на крестѣ, когда сама луна отошла отъ солнца совсѣмъ въ обратную сторону и, по сказанію евангелій, тьма покрыла землю отъ шестого часа (Матѳ. 27, 45) — во время страданій Христовыхъ. Провидя это, Амосъ говорилъ: будетъ въ той день, глаголетъ Господь Богъ, зайдетъ солнце въ полудне, и померкнетъ на земли въ день свѣтъ (Амос. 8, 9); а другой Пророкъ предрекъ, что день тотъ долженъ будетъ раздѣлиться на свѣтъ и тьму: и будетъ, — сказалъ онъ, — въ день онъ, не будетъ свѣтъ... и день той знаемъ Господеви, и не день, и не нощь, и при вечерѣ будетъ свѣтъ (Зах. 14, 6-7). Эти слова Господни не оправдались ли чрезъ Пророка въ послѣдующихъ событіяхъ? Обличитель іудеевъ, Амосъ, указывая на страданія возлюбленнаго Спасителя и противопоставляя онымъ злодѣяніе іудейское, говоритъ: зайдетъ солнце въ полудне и померкнетъ въ день свѣтъ: и превращу праздники ваша въ жалость, и вся пѣсни ваша въ плачъ, и возложу на всякъ хребетъ вретище, и на всяку главу плѣшь, и положу его яко жалость любимаго, и сущія съ нимъ яко день болѣзни (Амос. 8, 9-10). Итакъ, Пророкъ показалъ знаменіе въ томъ, что солнце зайдетъ въ полдень, и что дѣла превратятся въ страданія, а пѣсни въ плачъ; и все это, говорилъ Пророкъ, Богъ сотворитъ ради Возлюбленнаго Своего. Такова, сказано, будетъ скорбь, таково наказаніе: оно будетъ необходимо соотвѣтствовать величію уничиженнаго Возлюбленнаго Сына Божія. Теперь гляди, не потому ли и несчастія преслѣдуютъ іудеевъ, что пострадалъ Спаситель? Не потому ли и празднества ихъ превращаются въ сѣтованіе и пѣсни — въ плачъ? Если ты видишь великое чудо въ томъ, что распятіе Христа на крестѣ послѣдовало именно во время праздника пасхи, то вмѣстѣ съ тѣмъ долженъ видѣть, что, въ воздаяніе за это злодѣяніе іудеевъ, у нихъ празднества превратились въ плачъ. По свидѣтельсиву исторіи, съ нашествіемъ римлянъ, всѣ іудеи сбѣжались въ Іерусалммъ, какъ бы въ нѣкую общую для всѣхъ ихъ западню, и здѣсь во зремя самыхъ праздниковъ, при безпомощныхъ вопляхъ, они были уничтожены огнемъ и мечемъ; и, такимъ образомъ, когда эти великія несчастія преслѣдоавали іудеевъ, то наступило превращеніе ихъ праздниковъ въ сѣтованіе и пѣсней — въ плачъ, — такъ же очевидно, какъ очевидно было происходившее у всѣхъ на глазахъ захожденіе солнца въ полдень. Именно, здѣсь произошло исполненіе всего предреченнаго іудеямъ. Въ теченіе двухъ лѣтъ іудеи, благодаря войнѣ, находились въ постоянной скорби, и несчастія во всей странѣ ихъ продолжаются до нашего времени. И подлинно, гдѣ у нихъ — храмъ и священство? Гдѣ — ихъ царская власть и престолъ? Гдѣ — городъ закона? Все миновало и исчезло, все совершенно упразднено; все, по захожденіи солнца, превратилось въ печаль. И вотъ, поелику это произошло ради великихъ тайнъ во время страданій Христовыхъ, то и мы каждогодно въ праздникъ Пасхи, стараясь возобновить значеніе таинства, по возможности соединяемъ опредѣленные сроки и беремъ четырнадцатый день не только по приведеннымъ, основаніямъ, а еще и вотъ почему. Солнце зашло въ полдень: этимъ ясно показано, что мракъ былъ необыкновеннымъ явленіемъ, согласно съ данными еллинской науки, а дѣломъ небеснаго возмездія, какъ уже говорилось неоднократно, ибо онъ произошелъ не при прохожденіи луны, а именно въ то время, когда она зашла со стороны совершенно обратной той, гдѣ находилось солнце, и когда луна совершала свое теченіе такъ, чтобы четырнадцатый день остался для всѣхъ навѣки знаменіемъ происшедшаго чуда.

По приведеннымъ соображеніямъ мы беремъ пятницу, субботу и день воскресный и, завершая все разсмотрѣніе таинства пасхальнаго по соединенію опредѣленныхъ сроковъ, избѣгаемъ неразумія іудеевъ, а равно и безумія несогласныхъ съ ними въ этомъ еретиковъ, и представляемъ въ совершенно неприкосновенномъ видѣ всю особенность «возглавленія» всего въ святый праздникь Пасхи. И какъ страданія Христовы произошли при полномъ совпаденіи всѣхъ этихъ признаковъ временъ, такъ и намъ, елико возможно, нужно совершать Пасху при такихъ же самыхъ условіяхъ; а если какого-либо изъ оныхъ признаковъ не будетъ доставать, то и подражаніе не будетъ полнымъ. Обо всемъ этомъ ты, возлюбленный, уже слышалъ достаточно; поэтому въ концѣ концовъ намъ остается показать, какъ нынѣ происходитъ опредѣленіе пасхальнаго времени, что я обѣщалъ сдѣлать въ началѣ. Для времени страданій, какъ мы говорили, нужно брать вмѣстѣ весеннее равноденствіе, четырнадцатый день луны (однако, не прежде равноденствія) а также пятницу, субботу и день Господень; если же когда-либо четырнадцатый день луны придется ранѣе равноденствія, то оставлять его, а искать другой день, который долженъ быть послѣ равноденствія; и въ такомъ случаѣ бываетъ мѣсяцъ вставочный до появленія четырнадцатаго дня послѣ равноденствія. Вотъ, именно, въ настоящую Пасху четырнадцатый день приходится на время за два дня до равноденствія и становится недѣйствительнымъ, — почему мы, возлюбленные, ожидаемъ окончанія луннаго мѣсяца и беремъ слѣдующій четырнадцатый день, дабы въ ономъ возобновить мѣсяцъ Спасителя, пользуясь такимъ образомъ мѣсяцемъ вставочнымъ. И въ томъ случаѣ, когда четырнадцатый день луны приходится прежде равноденствія, мы, какъ уже говорилось, пользуемся не этимъ днемъ, а соотвѣтствующимъ ему послѣ равноденствія; точно также, когда четырнадцатый день луны совпадаетъ съ днемъ воскреснымъ, мы опять не празднуемъ этотъ день Господень, какъ день пасхальный, а беремъ слѣдующій день воскресный, ибо четырнадцатый день есть день страданій, въ каковой день, совпавшій съ пятницей, распятъ былъ Христосъ. И какъ пятница у насъ не можетъ быть днемъ воскресенія, совершенно также — и совпадающій съ нею четырнадцатый день: пасхѣ долженъ соотвѣтствовать такой день воскресный, который не относился бы ко дню страданій. А потому, въ случаѣ совпаденія съ днемъ Господнимъ четырнадцатаго числа, относящагося ко дню страданій Христовыхъ, мы оставляемъ его и беремъ слѣдующій день, свободный отъ воспоминанія этихъ страданій; и когда намъ предстоитъ воспоминаніе страданій и воскресенія Христова, то мы, какъ совершилъ и Самъ Господь, всегда блюдемъ день Господень, какъ соотвѣтствующій дню воскресенія и свободный отъ воспоминанія оныхъ страданій, а самое воспоминаніе сихъ страданій относимъ къ днямъ, предшествующимъ этому. Если ты понялъ это, то обрати вниманіе и на слѣдующія слова мои. Нынѣ четырнадцатый день луны приходится за два до равноденствія; и мы, въ силу необходимости, должны, оставивъ этотъ день, остановиться на слѣдующемъ за равноденствіемъ; однако же, этотъ четырнадцатый день приходится на двадцать шестой день седьмого мѣсяца, и совпадаетъ съ днемъ воскреснымъ; поэтому мы переносимъ празднованіе Пасхи на слѣдующій день Господень, какъ свободный отъ воспоминанія страданій, и, присоединяя недѣлю къ двадцать шестому числу седьмого мѣсяца, совершаемъ праздникъ пасхальный во второе число восьмого мѣсяца... Въ слѣдующемъ году день пасхальный приходится въ семнадцатое число седьмого мѣсяца, потомъ — въ девятый день седьмого мѣсяца и въ послѣдующій затѣмъ, третій, годъ день воскресный будетъ въ двадцать девятое число этого мѣсяца. И никому отъ этого нѣтъ никакого ущерба, но всѣ удовлетворены. Одно только непремѣнно нужно имѣть въ виду, а именно — не брать четырнадцатый день луны прежде весенняго равноденствія и, назначаемый для воспоминанія воскресенія, день Господень не соединять съ четырнадцатымъ днемъ луны. Непремѣнно нужно, чтобы четырнадцатый день приходился на недѣлѣ прежде опредѣленнаго воскреснаго дня; и, когда онъ придется среди недѣли, тогда бываетъ легко вычислить время Пасхи; а если онъ совпадетъ съ днемъ воскреснымъ, то въ такомъ случаѣ нужна особенная внимательность въ вычисленіи; иначе можно сосчитать пятнадцатый день луннаго мѣсяца за четырнадцатый, какъ и произошло въ настоящемъ году.

Итакъ, мы совершенно убѣдились въ томъ, что опредѣленіе пасхальнаго времени происходитъ нынѣ правильно. Да даруетъ же Господь, чтобы соблюдались въ сердцахъ нашихъ всѣ тайны, и мы сами — во Христѣ Іисусѣ, Ему же подобаетъ слава съ Богомъ Отцемъ и Святымъ Духомъ нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Настоящее слово признается Минемъ сомнительнымъ. Что же касается содержанія слова, то въ немъ св. Іоанномъ раскрываются мысли, посвященныя вопросу о томъ, въ какой день дóлжно праздновать Пасху. Говоря о томъ, что Пасху дóлжно праздновать послѣ весенняго равноденствія, св. Іоаннъ говоритъ, что это неопредѣленное время удовлетворяетъ многимъ опредѣленнымъ срокамъ; въ связи съ этимъ обличаются іудеи, а затѣмъ подробно говорится о равноденствіи, о четырнадцатомъ днѣ луны и о трехъ дняхъ, относящихся къ таинству Пасхи.
[2] Указывается на предыдущую бесѣду, произнесенную, очевидно, наканунѣ.
[3] «Календами» древніе римляне называли первый день каждаго мѣсяца, который у нихъ сопровождался празднествами.

Бесѣда о воскресеніи Господнемъ и о женахъ мѵроносицахъ [1].

Въ настоящій день, какъ и всегда, я всецѣло поглощенъ мыслію о чудесахъ, нераздѣльныхъ съ возстаніемъ Господа изъ мертвыхъ, и поражаюсь при одномъ представленіи о страшныхъ оныхъ знаменіяхъ. И подлинно, отъ поношенія произошла слава, и страданія породили земнороднымъ безстрастіе; отъ древа преслушанія произрасло древо наказанія, и гвоздьми были растергнуты широко распространившіеся корни грѣха; вѣнцомъ терновымъ прикрыто было проклятіе всего міра, и позорнымъ крестомъ вселенная избавлена отъ безчестія; пронзенное копьемъ ребро содѣлалось для міра дверію таинствъ, и тредневный гробъ сталъ обителію для жизни; мытарь (Матѳей) проповѣдалъ ученіе Божественное, и ангелъ обрадовалъ дýши женъ священнымъ благовѣстіемъ. Объ этихъ дивныхъ и необыкновенныхъ дѣлахъ Господа нельзя умолчать, хотя я и сознаю, что слово мое слабо для начертанія такого обилія Божественныхъ чудесъ. Я торжествую съ разбойникомъ, ликовствую съ Маріей, внимая оному повѣствованію Евангелиста: Въ вечеръ субботный, свитающи во едину отъ субботъ, пріиде Марія Магдалина и другая Марія, видѣти гробъ. И се трусъ бысть велій: ангелъ бо Господень, сшедъ съ небесе, приступль отвали камень отъ двери гроба, и сѣдяще на немъ. Бѣ же зракъ его яко молнія, и одѣяніе его бѣло яко снѣгъ. Отъ страха же его сотрясошася стрегущіи, и быша яко мертви (Матѳ. 28, 1-4).

Вотъ — слышанныя нами слова: По прошествіи субботы, на разсвѣтѣ перваго дня недѣли; то есть, въ оную страшную ночь, а правильнѣе, уже при совершенномъ сіяніи воскресенія пришла Марія Магдалина и другая Марія посмотрѣть гробъ. Достохвально усердіе женъ, предпринявшихъ, подлинно, евангелъскій подвигъ и явившихъ въ себѣ мужественный духъ. Стопы немощныхъ женъ, воистину, достославнѣе апостольскихъ: ибо тѣ, отъ страха разбѣжавшись, скрывались въ домахъ, а мѵроносицы мужественно поспѣшали ко гробу, гдѣ съ благоговѣйною вѣрою и оплакали Невмѣстимаго среди мертвецовъ, и на дѣлѣ проявили свою любовь ко Христу. Онѣ не испугались іудеевъ, и не приняли въ соображеніе стрегущихъ; ихъ не устрашали неохладѣвшее еще неистовство христоубійцъ и злопамятное ожесточеніе повелителей; они совершенно не хотѣли считаться съ опасностями, кои были неизбѣжны въ ихъ поступкѣ. Съ плачемъ приблизились онѣ ко гробу, какъ бы къ жертвеннику, источили слезы тамъ, откуда возсталъ Тотъ, Кто разрѣшилъ скорбь Евы, и гдѣ всему міру подобаетъ веселиться. И вотъ, великое стало землетрясеніе; ангелъ Господень, сшедъ съ небеси, приступивъ, отвалилъ камень отъ двери гроба, и сидѣлъ на немъ. И если при сошествіи ангела произошло великое сотрясеніе, то могла ли не поколебаться земля при распятіи Самого Господа. Однако же, почему и во время страданій Спасителя было землетрясеніе, и при воскресеніи Его снова произошло землетрясеніе? Къ трепету прибавляется ужасъ, дабы уничтожить смерть въ самомъ основаніи. Было сильное землетрясеніе, распадались камни, а іудеи торжествовали. Однако, то, въ чемъ они видѣли свою побѣду, содѣлалось для нихъ источникомъ поношенія на вѣки. Они принесли Агнца въ жертву, но разрушили жертвенникъ; они умертвили Наслѣдника (Евр. 1, 2), но расторгли свой завѣтъ съ Богомъ; они раздѣлили между собою ризы Христовы, но утратили чудеса; они приложили ко гробу печать, зато приготовили храмъ свой къ совершенному уничтоженію. Сдѣлалось великое землетрясеніе: ибо ангелъ Господень сшедъ съ небеси, приступивъ, отвалилъ камень отъ двери гроба. Что это значитъ, ангелъ? Ты сошелъ съ неба, какъ оруженосецъ воскресшаго Царя; ты явился, дабы обрадовать скорбяшихъ женъ; ты пришелъ, чтобы порадоваться съ родомъ человѣческимъ. Посему сойди съ камня: пусть онъ остается на гробѣ; напрасно ты тревожишься о Томъ, Кого не удержалъ ограждавшій могилу камень. Какъ родился Онъ изъ чрева, такъ же и возсталъ изъ гроба: Онъ не нарушилъ печати дѣвства Своей Матери при рожденіи, не тронулъ охранявшаго Его камня и здѣсь, оставивъ гробъ запечатаннымъ... Знаю это я, — говоритъ ангелъ, — и, однако, это сдѣлано мною намѣренно: поелику я исполняю повелѣніе моего Господа. Я отвалилъ камень, именно, для того, чтобы Петръ, наклонившись, увидѣлъ пелены (Лук. 24, 12), чтобы жены увидѣли мѣсто, гдѣ лежалъ Господь (Матѳ. 28, 6). Какъ сказано, ангелъ отвалилъ камень отъ двери гроба, и сидѣлъ на немъ, и такимъ образомъ, находясь на камнѣ, онъ стерегъ обличителя іудеевъ и охранялъ свидѣтеля воскресенія; оберегалъ камень для обличенія тѣхъ, кто окаменѣлъ сердцемъ. И Самъ Господь, — какъ повѣствуется въ Евангеліи, — въ обличеніе злонравныхъ христоубійцъ, говорилъ: аще сіи (апостолы) умолчатъ, каменіе возопіетъ (Лук. 19, 40). Видъ ангела былъ, какъ молнія, и одежда его бѣла, какъ снѣгъ; и праведно: ибо здѣсь не умѣстна какая либо нечистота отъ грѣха, тутъ все исполнено свѣта и даже подобно блеску снѣга. Сотряслась отъ страха бывшая стража, и стали, какъ мертвые. Предъ рабомъ стрегущіе — какъ мертвецы, а на Творца своего возстали они яростно!.. А что далѣе? Ангелъ, обратясь къ женамъ, сказалъ: не бойтеся вы (Матѳ. 28,5)...

Дивное событіе! Необыкновенное дѣло! Въ то время, какъ стража омертвѣла отъ ужаса, женамъ сказано: не бойтеся вы. Разумѣется, такъ и подобало страхомъ поразить невѣрующихъ воиновъ, а вѣруюшихъ женъ обрадовать спасительнымъ благовѣстіемъ. Не бойтеся вы, такъ какъ Творцомъ вашего естества Адамъ какъ бы вновь возсозданъ на крестѣ. Не бойтеся вы: поелику уже снято — нынѣ осужденіе праматери вашей Евы. Не бойтеся вы: ибо я отвалилъ сей камень только тогда, когда Тотъ, Кого вы ищете, уже воскресъ со славою... Ему слава со Отцемъ и Святымъ Духомъ во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Эта маленькая бесѣда св. Iоанна Златоуста только приписывается ему и въ патрологіи Миня отнесена къ разряду сомнительныхъ. Главная рѣчь въ ней — о чудесахъ, которыя сопровождали воскресеніе Iисуса Христа. Упомянувъ въ началѣ объ этихъ чудесахъ, св. Іоаннъ останавливается на явленіи Христа женамъ-мѵроносицамъ, картинно обрисовывая предъ слушателями всю чудесность этого явленія; затѣмъ изображаетъ радостное душевное состояніе св. женъ, увидѣвшихъ своего Господа и Учителя воскресшимъ изъ мертвыхъ. Въ концѣ бесѣды очень выпукло обрисовывается мысль о томъ, какъ сильно долженъ былъ радоваться воскресенію изъ мертвыхъ полъ, черезъ который вошла въ міръ смерть. Не лишне здѣсь замѣтить, что настоящая бесѣда, какъ по своему стилю, такъ и по силѣ выраженія, очень напоминаетъ св. Iоанна Златоуста; по всей вѣроятности, она была лишь измѣнена впослѣдствіи переписчиками или кѣмъ-либо другимъ.

Бесѣда на слова: Въ началѣ бѣ Слово (Іоан. 1, 1) [1].

Вчера рѣчь наша кончилась созерцаніемъ великаго орла [2], орла — поистинѣ — великаго, превосходящаго духомъ небо и небесныя силы и достигающаго до самаго верховнаго начала всего. Іоаннъ возвѣстилъ намъ: Въ началѣ бѣ Слово, и предложилъ любомудрое ученіе о несозданномъ Существѣ; онъ превзошелъ всякую тварь болѣе всякаго орла, превзошелъ и звуки всякаго грома, единственно возвѣстивъ вѣчное и небесное любомудріе. Молнія, возлюбленные, и ужасаетъ и орошаетъ: орошаетъ посредствомъ облаковъ, а ужасаетъ и поражаетъ посредствомъ звука. Также различно дѣйствуетъ и голосъ Іоанна, орошая Церковь и поражая сонмъ еретиковъ. Когда они говорятъ суетное, когда, узнавъ истинное, осмѣливаются говорить объ этомъ, какъ не истинномъ, когда человѣческими соображеніями возстаютъ противъ божественнаго Писанія, когда Іоаннъ взываетъ: бѣ, прежде, нежели что-нибудь было: въ началѣ бѣ Слово, и Слово бѣ къ Богу, и Богъ бѣ Слово, поражая этимъ словомъ противниковъ, о чемъ свидѣтельствуетъ и Давидъ: Отъ запрещенія твоего, — говоритъ, — побѣгнутъ, отъ гласа грома твоего убоятся (Псал. 103, 7). Въ началѣ бѣ Слово, и Слово бѣ къ Богу, и Богъ бѣ Слово. Такъ какъ рожденіе слова [3] безстрастно, то онъ и называетъ Сына Божія «Словомъ», чтобы отъ свойственнаго тебѣ научить высшему тебя; ибо какъ умъ, рождая слово, рождаетъ не страстно, не раздѣляется, не растекается, и не испытываетъ ничего другого чувственнаго, — такъ точно и Божественное, неизреченное и непостижимое рожденіе безстрастно, неотдѣляемо, нераздѣляемо; нечестивыми невѣрующими еретиками оно неправо отдѣляется, а благочестіе право исповѣдуетъ его неотдѣляемымъ. Для чего Евангелистъ не захотѣлъ сказать: «Въ началѣ бѣ Сынъ»? Для того, чтобы названіемъ «сына» не внести понятія о страстномъ рожденіи; но называетъ Его «Словомъ», чтобы показать безстрастность этого рожденія. А чтобы ты не считалъ Его произносимымъ словомъ, онъ присовокулилъ: и Богъ бѣ Слово, дабы изъ названія слова ты уразумѣлъ безстрастность (рожденія Его), а изъ имени Бога — достоинство Его. Объяснивъ свойство Его рожденія, далѣе Евангелистъ говоритъ о могуществснномъ достоинствѣ творчества Его. Вся тѣмъ быша (Іоан. 1, 3) — все сотворенное, а не такъ, какъ принимаютъ еретики, которые дерзаютъ разумѣть въ этомъ изреченіи и поклоняемаго Духа и говорятъ: вся тѣмъ быша, и безъ Него ничтоже бысть, еже бысть въ Немъ. Это получило бытіе въ Немъ, а не несозданное естество Духа. Сказано: вся, — говорятъ они. Но это выраженіе; вся не заключаетъ въ себѣ несозданнаго Существа вмѣстѣ съ созданными. Если ты, слыша это выраженіе: вся, дерзко оскорбляешь святое естество, — то, когда услышишь слова Господа: Вси, елико ихъ пріиде прежде Мене, татіе суть и разбойницы (Іоан. 10, 8), что скажешь ты? Неужели назовешь разбойникомъ Моисея и припишешь названіе воровъ пророкамъ? Вси, — говоритъ Онъ, — елико ихъ пріиде прежде Мене, татіе суть и разбойницы. Но по смыслу отличается, о комъ идетъ рѣчь и кого касается. И теперь рѣчь о твореніи; о тваряхъ Евангелистъ говоритъ, что они получили бытіе Имъ, а не существо Духа, Который такъ знаетъ, чтó въ Богѣ, какъ духъ человѣческій знаетъ, чтó въ человѣкѣ, какъ говоритъ Павелъ: Кто бо вѣсть отъ человѣкъ, яже въ человѣцѣ, точію духъ человѣка живущій въ немъ (1 Кор. 2, 11)? Посему, если бы мой духъ былъ чуждъ моего естества, то и Духъ Божій былъ бы чуждъ естества Божія. Духъ бо, — говоритъ Апостолъ, — вся испытуетъ, и глубины Божія (1 Кор. 2, 10). Еретикъ слышитъ это выраженіе: испытуетъ, а смыслъ его понимаетъ неправо. Если бы, — какъ бы говоритъ онъ, — Духъ зналъ, чтó въ Богѣ, то не испытывалъ бы; испытаніе свидѣтельствуетъ объ Его незнаніи. Но если то, что Духъ Святый испытуетъ глубины Божія, обличаетъ Его незнаніе, то не припишешь ли ты незнаніе Богу, когда увидишь, что Онъ испытуетъ сердца людей? Послушай Павла; какъ о Духѣ онъ сказалъ: Духъ вся испытуетъ и глубины Божія, — такъ и любомудрствуя о Богѣ, онъ говоритъ: Испытаяй же сердца, вѣсть, чтó есть мудрованіе Духа (Рим. 8, 27). Посему, если Богъ испытуетъ по незнанію, то и Духъ испытуетъ по незнанію. Но дабы ты убѣдился, что Духъ испытываетъ не какъ не знающій, а какъ знающій, онъ присовокупилъ: Такожде и Божія никто же вѣсть, точію Духъ Божій (1 Кор. 2, 11); онъ приписываетъ Духу и знаніе, не познаваніе изъ природы, но знаніе по природѣ.

Итакъ, не раздѣляй нераздѣляемаго естества, не разсѣкай неразъединяемаго существа; но лучше познай точнѣе силу Его. Одинъ (Богъ) называется Отцомъ и Сыномъ и Духомъ Святымъ. Такъ, объ Отцѣ говоритъ Сынъ: Отселѣ ýзрите Сына Человѣческаго, сѣдяща одесную силы (Матѳ. 26, 64); сказавъ о силѣ, Онъ показалъ и славу, чтобы ты съ благоговѣніемъ принималъ эту мысль. Посему, называя силою Самого Бога Отца въ бесѣдѣ съ Каіафою, Онъ и сказалъ: Отселѣ ýзрите Сына Человѣческаго, сѣдяща одесную силы. Такимъ образомъ, Отецъ — сила; и Сынъ — сила, какъ говоритъ Павелъ: Христосъ Божія сила и Божія премудрость (1 Кор. 1, 24); и Духъ Святый — сила, какъ говоритъ Спаситель ученикамъ: Сѣдите во Іерусалимѣ, дондеже облечетеся силою свыше (Лук. 24, 49). Итакъ, возлюбленный, признавая въ Отцѣ, Сынѣ и Духѣ Святомъ равную силу, содержи вѣру непоколебимою; не раздѣляй непостижимой славы ихъ, но помни обязательства, данныя при крещеніи; смотри, какъ сыны благодати процвѣли силою великаго первосвященника; смотри, какъ чада свѣта прибѣгли къ проповѣдникамъ свѣта; ибо тѣмъ, которые возрождены крещеніемъ, дóлжно прибѣгать къ возродившимъ вселенную. Скажемъ и мы съ Пророкомъ и апостолами: Возведи очи твои, и виждь собранная чада твоя (Ис. 60, 4); и еще: Живу Азъ, глаголетъ Господь, яко всѣми ими облечешися, аки въ красоту невѣста (Ис. 49, 18). Такъ нынѣ Исаія, предстоя, говоритъ обществу просвѣщенныхъ, возрожденныхъ Святымъ Духомъ, скоро обновленныхъ, въ одно мгновеніе измѣнившихся, и изъ земного состоянія преобразившихся въ небесный видъ; изумляясь этому, онъ говоритъ: Кто слыша сицевое и кто видѣ сице? Аще родила земля во единъ день, или родися языкъ весь купно (Ис. 66, 8)? Ибо возрожденіе Духомъ совершается быстро, не ожидаетъ времени, не зависитъ отъ обстоятельствъ и поколѣній; но когда Онъ хочетъ, тогда и рождается возрождаемое. Сынамъ свѣта надлежало бы предъ всѣми величать, прославлять и воспѣвать Того, Кто для нихъ сошелъ дóлу, чтобы возвести всю вселенную къ Себѣ горѣ. Христосъ снисшелъ съ небесъ, но снисшелъ, не оставивъ небесъ, и возшелъ на небеса, не оставивъ земли; ибо, снисшедши, Онъ не оставилъ пустынными небеса и, возшедши, не оставилъ земли безъ Своего покровительства. Сынамъ свѣта надлежало бы носить свѣтильникъ слóва по торжищамъ; тогда не было бы оскорбляемо таинство, не безчестился бы образъ истины въ новопросвѣщенныхъ. Надлежало бы и имъ воспѣвать на стогнахъ: ибо премудрость во исходѣхъ поется, въ стогнахъ же дерзновеніе водитъ, на краехъ же стѣнъ проповѣдуется (Прит. 1, 20-21). Будемъ же очищать воздухъ, который оскверняютъ блудныя пѣсни и заражали нѣкогда вопли нечестивыхъ и крики совершавшихъ бѣсовскія мерзости. Словомъ свѣта очищаются и воздухъ, и земля, и небо. Подлинно, какъ стонутъ небо и земля отъ нечестія беззаконныхъ, такъ — напротивъ — они радуются правдѣ добродѣтельныхъ; ибо когда человѣкъ грѣшитъ, то негодуетъ небо, негодуетъ и земля, какъ говоритъ Іеремія: Ужасеся небо о семъ и вострепета (земля): два бо зла сотвориша людіе мои (Іер. 2, 12-13). Видишь ли, какъ трепещутъ небо и земля, когда грѣшатъ люди? А когда они обращаются къ благочестію, то послушай, чтó говоритъ Пророкъ: Радуйтеся небеса, и веселися земле, да отрыгнутъ горы веселіе, и холми правду, яко помилова Богъ люди Своя (Ис. 49, 13). Пусть скажетъ и Церковь, отличающаяся такимъ многолюдствомъ: «Я оставалась нѣкогда одинокою, и гдѣ были принадлежащіе мнѣ? Я была безчадною и вдовствующею; кто же родилъ мнѣ ихъ»? Пусть и чада Церкви, соединившіяся во множествѣ, вѣщаютъ предъ Богомъ слова пророковъ: Тѣсно ми мѣсто, сотвори ми мѣсто, да вселюся (Ис. 49, 20). Когда процвѣтало заблужденіе, когда господствовала въ этомъ городѣ ересь, тогда погибали чада Церкви; какъ саранча, напавшая на землю, истребляетъ плоды ея, такъ и это гибельное ученіе истребляло плоды истиннаго ученія и благочестія. Нынѣ же, возлюбленные, изгнано это гибельное ученіе и водворилась спасительная благодать, которая возрождаетъ людей и говоритъ имъ: И воздамъ вамъ вмѣсто лѣтъ, въ няже поядоша прузи, и мшица, и сиплеве (Іоил. 2, 25). Зачѣмъ ты, еретикъ, усиливаешься вмѣстѣ съ іудеями помрачить славу Единороднаго? Они скрыли его воскресеніе, сколько могли, а ты скрываешь Его Божество, сколько можешь; но какъ они не удержали истину, такъ и ты не разумѣешь благочестія. Послушай Пророка, который говоритъ: Покры небеса добродѣтель Его, и хваленія Его исполнь земля (Авв. 3, 3), — хваленія, а не пониманія, вѣры, а не постиженія, любви, а не изслѣдованія. Мы научены не изслѣдовать, а вѣровать; вѣруя, мы просвѣщаемся, а не изслѣдуя, крестимся. Не допускай обольщать тебя скопищамъ еретиковъ; они имѣютъ крещеніе, но не просвѣщеніе, они крещаются тѣломъ, но не просвѣщаются душою. Такъ — и Симонъ крестился, но не просвѣтился (Дѣян. 8, 13); въ такомъ же состояніи находятся и они. Итакъ — да возрадуются дýши апостоловъ, уловившія духовною сѣтію этотъ многочисленный народъ силою Святаго Духа. Нынѣ въ глазахъ нашихъ исполнилось пророческое изреченіе: Во дни оны, глаголетъ Господь, не рекутъ ктому: кивотъ завѣта святаго Израилева, т. е. ветхозавѣтное служеніе, не взыдетъ на сердце ихъ завѣтъ кивота (Іер. 3, 16). Почему? Потому, что Се Азъ послю многи рыбари и ловцы (Іер. 16, 16). Онъ закрылъ ветхій кивотъ и устроилъ кивотъ Церкви, не погибающій. Послю многи рыбари и ловцы. О, чудная ловитва! Кто вчера уловилъ, тотъ сегодня уловляетъ другихъ. Исполнилась земля славы Христовой, и концы вселенной наполнились вѣрою. Итакъ, не унижай достоинства (Христа) за домостроительство Его. Іудеи распространяли слухъ, будто вѣсть о воскресеніи Его подкуплена, также распространяя слухъ, будто ученики Его украли Его. Тѣ произнесли смертный приговоръ тѣлу (Христову); а эти проповѣдали Божественное ученіе, сколько могли. Тѣ и донынѣ держатся заблужденія; а въ Церкви возвѣщается жизнь вѣчная. Подобіе этого, если хочешь, ты имѣешь въ древности: какъ тогда, когда братья исполнили свой умыселъ противъ Іосифа, Іаковъ и домъ его горько плакали о немъ, а онъ жилъ и царствовалъ въ Египтѣ, — Іаковъ оплакивалъ его, какъ мертваго, а онъ въ Египтѣ царствовалъ живой, — такъ и нынѣ синагогою [4] и безумными еретиками Христосъ почитается мертвымъ; ибо отвергающіе вѣру и вводящіе изслѣдованіе умерщвляютъ Божественное ученіе; — а Онъ царствуетъ у насъ живымъ и достойно поклоняемымъ. Поистинѣ, сильно слово Божіе и непобѣдимо ученіе апостоловъ; не напрасенъ трудъ Павла, защищавшаго истину. Скажи же ты, блаженный Павелъ, поборникъ истины, поревнуй за вѣру, скажи съ негодованіемъ еретикамъ: откуда вы научились Аристотелеву ученію? Кто поставилъ Платона [5] выше Евангелія? Кто опровергъ проповѣдь вѣры и ввелъ невѣрующее изслѣдованіе? Откуда узнали вы слова: «нерожденный» и «рожденный»? Вы оставили Отца, отвергли имя Сына, признали недостойнымъ достоинство Духа, предпочли человѣческія выраженія. Хорошо сказалъ Іеремія: Погибе вѣра отъ устъ ихъ (Іер. 7, 28). Какія слова сказалъ Петръ, за которыя онъ названъ былъ блаженнымъ? Ты еси Христосъ, Сынъ Бога живаго (Матѳ. 16, 16). Не сказалъ: Ты рожденіе нерожденнаго, но: Ты еси Христосъ, Сынъ Бога. Когда Богъ открылъ ему премудрость, развѣ онъ не могъ понять ее? И Христосъ развѣ не могъ сказать апостоламъ, когда повелѣлъ имъ крестить: Шедше крестите языки во имя нерожденнаго и рожденнаго (Матѳ. 28, 19)? Но Онъ употребилъ названіе, мудрѣйшее невнятныхъ преданій. Ты ограничиваешь Божественное, уничтожаешь вѣру и вводишь изслѣдованіе; но страшись, врагъ; Петръ имѣстъ ключи (царства небеснаго); когда онъ сказалъ: Ты еси Христосъ, Сынъ Бога, — тогда и получилъ эти ключи. Тѣмъ, которыхъ Петръ видитъ исповѣдующими Сына (Божія), онъ отверзаетъ дверь въ царство; а отъ тѣхъ, которые называютъ Его тварію и богохульствуютъ, онъ затворяетъ дверь въ Церковь. Ибо и самъ онъ не прежде получилъ эти ключи, какъ сказалъ: Ты еси Сынъ Божій; тогда онъ и услышалъ отъ Христа: Блаженъ еси Симоне, варъ Іона: и дамъ ти ключи царства небеснаго (Матѳ. 16, 17. 19). Послѣ исповѣданія — власть; за вѣрою — врученіе Церкви и царства.

Тогда какъ одни вооружаются противъ Сына, другіе возстаютъ противъ Духа Святаго. Но нѣтъ никакой пользы тѣмъ, которые, исповѣдуя Христа, отвергаютъ Духа Святаго, такъ же, какъ нѣтъ никакой пользы тѣмъ, которые, исповѣдуя Отца, отвергаютъ Сына. Такъ — и іудеи, исповѣдуя Отца, отвергаютъ Сына, и не получаютъ жизни вѣчной. Тотъ, кто не признаетъ славы Сына, не можетъ быть принятъ Отцемъ. Выслушай внимательно: друзья Іова, оправдывая Бога, осуждали Іова; но Богъ не одобрилъ и ихъ, оправдывавшихъ Его, а сказалъ: Не глаголасте ничтоже истино противъ раба Моего Іова (Іов. 42, 7). Если же Богь не одобрилъ друзей, осуждавшихъ Іова, а Его прославлявшихъ, — то можетъ ли Онъ одобритъ тѣхъ, которые, исповѣдуя Его, отвергаютъ Сына? Нѣтъ; ибо ненавидяй Мене, — говоритъ Христосъ, — и Отца моего ненавидитъ (Іоан. 15, 23). Подобно тому, какъ Отецъ не принимаетъ чести, воздаваемой Ему, когда не почитается Сынъ, — такъ ни Отецъ, ни Сынъ не принимаютъ чести, когда не почитается Духъ Святый. Павелъ уже находилъ эти еретическіе плевелы получившими начало, но не достигшими дерзости. Такъ, онъ нашелъ нѣкоторыхъ крещенныхъ въ Ефесѣ азіатскомъ, и сказалъ имъ: Аще убо Духъ Святъ пріяли есте вѣровавше? Они же рѣша: но нижé, аще Духъ Святый есть, слышахомъ. Затѣмъ, онъ изрекъ смѣлыя слова: во что убо креститеся (Дѣян. 19, 2-3)? Пусть же Петръ и Павелъ научаютъ Церковь, что не дóлжно соплетать еретическихъ умствованій. Откуда это презрѣнное имя Евномія? Откуда еретическія сѣмена? Подлинно, у нечестивыхъ погибла истина и получило верхъ Аристотелево ученіе. Ты прилагаешь предѣлы человѣческаго естества къ естеству Божественному и нерожденному, и называешь Его рожденнымъ. Но, — скажутъ, — какъ же самъ ты называешь Отца? Я называю Его рожденнымъ, но не въ такомъ смыслѣ, какъ ты. Я называю Отца не рожденнымъ потому, что Онъ не былъ рожденъ. Но и Адама я называю нерожденнымъ потому, что онъ не былъ рожденъ, а созданъ. Не изумляй слушателей этими вымыслами. Отецъ не рожденъ, но много есть и другого нерожденнаго. Нерожденнымъ называется все то, что не рождено; называется нерожденнымъ и все то, что можетъ быть, но еще не было. Воскресеніе мертвыхъ теперь есть нѣчто нерожденное; потому что оно будетъ, но еще не было, еще не совершено, еще не осуществилось. Называется нерожденнымъ и то, чего не было и не можетъ быть; и много подобнаго нерожденнаго. Такъ — пророки, напримѣръ, Даніилъ говоритъ: Видѣхъ, и се четыри звѣри исхождаху изъ моря: первый аки львица, крилѣ же его, яко орли (Дан. 7, 34). Гдѣ, скажи мнѣ, видѣлъ ты звѣря, — львицу такого устройства? Гдѣ видѣлъ ты звѣря, имѣющаго ногти желѣзные и зубы мѣдные? Это изобразилъ Пророкъ, какъ видѣніе; а на самомъ дѣлѣ этого не было и не бываетъ; такой звѣрь нерожденъ и никогда не былъ, а только названъ въ описаніи. Кто были жены съ крыльями, которыхъ видѣлъ Захарія имѣющими крылья (Зах. 5, 9) ? Гдѣ видѣлъ ты рысь, имѣющую крылья (Дан. 7, 6) ? А обо всемъ этомъ повѣствуетъ блаженный Даніилъ. Или — гдѣ видѣлъ ты тѣло, составленное изъ золота, серебра, мѣди, желѣза и глины, которое видѣлъ Даніилъ (Дан. гл. 2)? Каждое изъ этихъ существъ есть нерожденное; потому что, въ дѣйствительности, не существовало, а описано, какъ представленіе и видѣніе. Итакъ — не думай, что ты приписываешь Отцу что-нибудь великое, называя Его нерожденнымъ; потому что многіе и другіе предметы называются нерожденными. Знаю, что эта бесѣда глубока, но я обратился къ такимъ предметамъ для того, чтобы обличить еретическое нечестіе. Называется нерожденнымъ и человѣкъ, который еще не родился. «Но, — скажутъ, — если онъ еще не родился, то для чего и говорится о немъ?» Я представлю тебѣ человѣка, который не родился. Такъ, Спаситель говоритъ объ Іудѣ предателѣ: Горе человѣку тому, имже Сынъ Человѣческій предается, добро было бы ему, аще не бы родился (Матѳ. 26, 24). Почему, было бы добро? Потому, что не существующему ничто не приноситъ ни пользы, ни вреда. И Соломонъ ублажаетъ человѣка неродившагося, когда говоритъ слѣдующее: Блаженъ умершій паче живыхъ, и благъ паче обоихъ сихъ, иже еще не бысть (Еккл. 4, 2-3). Если онъ еще не рожденъ, то какъ онъ благъ? Посмотри на названія нерожденнаго существа. Онъ назвалъ блаженнымъ человѣка, который еще не рожденъ и не созданъ. Такимъ образомъ, названіе нерожденнаго не объясняетъ Божественнаго естества, не означаетъ, какъ говоришь ты, нерожденной сущности, и не приноситъ чести Отцу; есть у Пророка и другія названія нерожденныхъ и рожденныхъ предметовъ, какъ показано выше; но этимъ выражается только что-нибудь не существовавшее. Скажемъ же имъ вмѣстѣ съ Давидомъ: Повѣдаша мнѣ законопреступницы глумленія, но не яко законъ твой, Господи (Псал. 118, 85). Прими слова Петра, ученіе Павла: Христосъ по плоти сый надъ всѣми Богъ, благословенъ во вѣки (Рим. 9, 5). И Духъ Святый да будетъ поклоняемъ, воспѣваемъ, прославляемъ. Мы говоримъ о Богѣ на основаніи Божественныхъ Писаній, хотятъ ли этого враги, или не хотятъ. Такъ, согласно со мною свидѣтельствуетъ Павелъ, который говоритъ: Не вѣсте ли, яко храмъ Божій есте? А кто живетъ въ немъ? И Духъ Божій живетъ въ васъ (1 Кор. 3, 16). Иное — храмъ, и иное — живущій въ немъ. Не слышалъ ли ты Петра, который говорилъ: Ананіе, почто исполни сатана сердце твое солгати Духу Святому? — и прибавилъ: Не человѣкомъ солгалъ еси, но Богу (Дѣян. 5, 3-4). «Но, — говорятъ еретики, — не Духа онъ назвалъ Богомъ, а сказалъ такъ потому, что Духъ посланъ отъ Бога. — Кто оскорбляетъ Духа, говоритъ онъ, тотъ оскорбляетъ Бога, Который послалъ Духа». Но, безумный и безразсудный, — ибо не иное названіе прилично безбожнику, какъ безумнаго: Рече безуменъ въ сердцѣ своемъ: нѣсть Богъ (Псал. 13, 1), — не сказалъ онъ такъ, какъ ты думаешь; если бы оскорбленіе Духа относилось къ Богу, какъ пославшему Его, то слѣдовало бы сказать: «не Духу солгалъ еси, но Богу». Впрочемъ, довольно объ этомъ. Надобно предоставить лику апостоловъ учить о Святой Троицѣ, которую возвѣщаетъ и Самъ Отецъ. Трое изъ апостоловъ свидѣтельствуютъ о небесной Троицѣ. Будемъ же искренно ликовать и взывать: Многа чада пустыя, паче нежели имущія мужа (Ис. 54, 1), т. е. нежели всякой ереси, у которой учителемъ бываетъ человѣкъ, а не Богъ. Да сподобимся же всѣ мы молитвами и предстательствомъ общаго отца и учителя [6], пребывать вмѣстѣ съ апостолами и мучениками въ православной вѣрѣ, во Христѣ Іисусѣ, Господѣ нашемъ, Которому слава и держава съ Отцемъ и Святымъ Духомъ нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Въ заключеніе одиннадцати словъ и бесѣдъ св. Iоанна Златоуста на св. Пасху мы помѣщаемъ здѣсь еще двѣнадцатую его бесѣду. Бесѣда эта, какъ видно изъ начала ея — была произнесена святителемъ на второй день Святой Пасхи, ибо упоминаемое въ ней Евангеліе (Іоан. 1, 1), которое стоитъ и въ заглавіи бесѣды, читается за литургіей въ первый пасхальный день. Собственно, эта бесѣда была произнесена св. Іоанномъ противъ еретиковъ и въ настоящее время не пригодна для произнесенія съ церковной каѳедры, но она очень хорошо дополняетъ помѣщаемыя выше проповѣди св. Iоанна Златоуста (пасхальныя). Полное заглавіе этой бесѣды въ подлинникѣ слѣдующее: «Бесѣда на слова: Въ началѣ бѣ Слово (Іоан. 1, 1) и прочее, и о томъ, что Духъ испытуетъ глубины Божія (1 Кор. 2, 10), и о новопросвѣщенныхъ, и противъ еретиковъ». Минь относитъ эту бесѣду къ разряду «сомнительныхъ». Поэтому, патрологи предполагаютъ, что ее говорилъ какой-то другой, неизвѣстный ораторъ въ Константинополѣ послѣ изгнанія оттуда имп. Ѳеодосіемъ Великимъ аномеевъ; это изгнаніе было въ 380 году и, поэтому, ораторъ могъ произнести бесѣду въ 381 г. Впрочемъ, стиль бесѣды, а также и то, что она помѣщается въ новѣйшихъ изданіяхъ собранія твореній св. Iоанна Златоуста заставляютъ и насъ помѣстить ее здѣсь; хотя, надо замѣтить, эта бесѣда нашими лучшими отечественными патрологами всегда считалась подлинной. По всей вѣроятности, она была произнесена святителемъ въ Константинополѣ въ 398 или 399 г. У Миня (въ патрологіи) она издана по списку, поступившему съ горы Аѳона или съ о. Патмоса. Что касается содержанія этой бесѣды, то оно состоитъ — въ общемъ — изъ подробнаго раскрытія и обоснованіи мыслей, указанныхъ въ вышеприведенномъ полномъ ея заглавіи; въ частности рѣчь сводится къ полемикѣ противъ еретиковъ аномеевъ, которые учили о томъ, что Сынъ Божій не подобосущенъ Богу Отцу.
[2] Разумѣется евангелистъ Іоаннъ, слова котораго (Іоан. 1. 1) читались наканунѣ въ церкви, — въ первый день Пасхи.
[3] Т. е. появленіе слóва, вообще, изъ устъ человѣка.
[4] Т. е. вообще, іудеями.
[5] Аристотель — Платонъ (см. раньше) — древніе греческіе философы, язычники.
[6] Настоящая вставка — позднѣйшая, такъ какъ если допустить, что св. Iоаннъ Златоустъ говорилъ эту бесѣду въ Константинополѣ, то у него не было общаго отца съ паствою (епископа); впрочемъ, не исключается возможность, что, онъ произнесъ эту бесѣду и въ Антіохіи, когда началъ говорить противъ еретиковъ аномеевъ и когда еще былъ пресвитеромъ. Сторонники же подложности настоящей бесѣды думаютъ, что подъ «отцомъ» здѣсь разумѣется св. Григорій Богословъ, отказавшійся отъ каѳедры ради церковнаго мира (ум. въ 390 г.).

Отзыв (0)

Оставить комментарий